История создания альбома Napalm Death ‘Scum’ - Легендарной пластинке 30 лет!

Написал Dimon 22 мая, 2017 в Немного Другой Музыки

[Статья из журнала "Decibel" за май 2008 года]

ПРЕДАННЫЕ ГРАЙНДКОРУ

Без альбома Napalm Death ‘Scum’ [1987] («Мразь») вы, возможно, не держали бы в руках этот журнал. Эта пластинка – по сути, «сплит», записанный двумя почти полностью разными составами – дала определение грайндкору с его гроулингом, жужжащими хардкоровыми риффами и молниеносными бластбитами. Это сочетание анархо-панка и дэта вдохновит бесчисленные команды, и каждый музыкант, отметившийся на альбоме, в дальнейшем добьётся чего-то экстраординарного на музыкальном поприще.

Группа была образована в Англии в 1981 году вокалистом/басистом Ником Булленом (позднее он играл в Scorn и других коллективах) и барабанщиком Майлзом «Рэтом» Рэтлиджем. Napalm Death начинали как скромная политически убеждённая панк-команда, вдохновлённая творчеством Discharged. Группа отметилась треком на сборнике лейбла Crass Records ‘Bullshit Detector’ #3. После чего в команду пришёл гитарист Джастин Бродрик и тот состав сформировал основу для грайндкора.

Бродрик вырос на индустриальной музыке; позже он основал Godflesh, а совсем недавно – Jesu. Найдя в лице Мика Харриса более скоростного барабанщика, ребята выгнали Рэта, и в таком составе записали первую сторону альбома ‘Scum’. Далее группа полностью держалась на Харрисе, позже он играл в Painkiller, Lull, а также в Scorn. Вторая сторона альбома была записана с участием басиста Джима Уайтли (ныне играет в Warprayer), вокалиста Ли Дорриана, позже игравшего в Cathedral, а также гитариста Билла Стира, который одновременно играл ещё и в Carcass (коллега Стира по Carcass, Джефф Уокер, позже придумал обложку альбома ‘Scum’). Стир по сей день говорит, что в Великобритании его знают больше по работе в Napalm Death, нежели за любые заслуги в куда более успешной команде Carcass, известной далеко за пределами Англии.

Слава пришла к группе довольно быстро, благодаря постоянным ротациям на популярной радиопрограмме Radio 1 BBC ди-джея Джона Пила. Джон постоянно включал ‘You Suffer’, которая попала в Книгу Мировых Рекордов Гиннесса, как самая короткая песня. И более эклектическая аудитория Пила стала приходить на выступления Napalm Death, поскольку многих завораживала молниеносная игра Мика Харриса. Коллектив был завсегдатаем злачных клубов вроде бирмингемского Mermaid, однако ребята смогли продержаться на должном уровне, не утратив ни славы, ни качества музыкального материала. Почти сразу же после первого тура в поддержку альбома ‘Scum’ состав команды снова претерпел изменения, и группу покинул Уайтли. На его место пришёл новый басист, Шейн Эмбери, записавший с группой в дальнейшем следующий альбом – ‘From Enslavement To Obliteration’ [1988] («От Рабства к Уничтожению»). Эмбери по сей день остаётся единственным постоянным участником Napalm Death со времён прорыва группы. И благодаря ему наследие ‘Scum’ продолжается.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Когда группа появилась на свет?

Ник Буллен: Мне было 12 лет. До этого мы с Майлзом вместе года два играли и сочиняли песни. У нас с ним был свой фанзин, мне было 10 лет, а ему – 11.

Откуда взялось название?

Буллен: Мы с ним любили фильмы вроде «Апокалипсис Сегодня!» (1979) и «Девятая Конфигурация» (1980) и фильмы об ужасах войны. Они оказали на нас влияние. Решение было вполне естественным.

Как к твоему увлечению относились родители?

Буллен: Они были не в восторге… полагаю, они решили, что это куда лучше, чем слоняться по улице, бить стёкла и ни хрена не делать.

Как в группе появился Джастин Бродрик?

Буллен: В центре Бирмингема, где мы жили, был большой старый рынок – там продавали всякое шмотьё. Стояли палатки со шмотками и были прилавки с общими товарами – в общем, типичный такой большой рынок. И был прилавок, заваленный кассетами – в основном, бутлегами.

Джастин Бродрик: Конечно же, стоит в столь невинном и нежном возрасте увидеть единомышленника, и ты сразу же находишь с ним общий язык. Это было очевидно. Одним из них оказался Ник Буллен. Он сразу же сказал, что его группа записала песню и выпустила её на сборнике лейбла Crass Records ‘Bullshit Detector Vol. 3’. И я тут же загорелся идеей.

Буллен: Мы сразу же начали болтать о любимой музыке, потому что нравилось нам одно и то же. Виделись мы с ним на рынке каждую неделю.

Бродрик: Он пришёл в дом к моим предкам – я жил с матерью и отчимом в очень дерьмовом районе Бирмингема. Мы поджемовали, просто издавали тупой шум, и один из тех треков попал на первый диск Final.

Буллен: Джастин отыграл самый последний концерт с этой группой Final, и мы там тоже играли. Он нас попросил. Это был бесплатный концерт в [клубе] Mermaid в Бирмингеме в 1985 году.

Бродрик: Я записал демо Final, и песни были более структурированы – с драм-машиной и довольно абстрактной гитарой. Звучало всё очень наивно и дерьмово. [Ник и Майлз Рэтлидж] услышали это демо, и им понравилось, как звучит моя гитара.

Буллен: В итоге мы с Майлзом оказались вдвоём и спросили Джастина, не хочет ли он с нами поиграть. Он согласился.

Какие у вас на тот момент были музыкальные влияния?

Буллен: В основном, Discharge. И группы, которых они вдохновили. Это были Chaos UK в Британии и Disorder, потом европейские команды из Финляндии и Швеции вроде Anti Cimex, Chaos, Recession. Ещё мы сочетали эту музыку с медленными песнями, которые, возможно, больше напоминали о пост-панке, а он на всех нас троих оказал немалое влияние.

Бродрик: Впервые мы услышали Siege, и было прикольно услышать хардкор, построенный не только на мелодии. Мы дико пёрлись от скорости. Быстрый материал звучал экстремально. Как машина.

Каким образом песни с демо Hatred Surge в конечном итоге попали на альбом ‘Scum’?

Буллен: Песни странные, потому что многие из них были ещё написаны в 1985 с Джастином и Майлзом. И было пару обновлённых песен, которые Джастин написал для Final в 1983 году.

Бродрик: Думаю, что-то в [демке Final] Ник и Рэт посчитали свежим и необычным. Музыка была написана под вдохновением от команд анархо-панковской сцены вроде Amebix и Killing Joke. Но было ощущение мрака и уныния – очень наивное, но довольно нигилистическое звучание.

В какой момент вы стали играть быстро?

Бродрик: Все свои песни мы стали играть быстрее. Мы хотели сделать их более брутальными. К сожалению Рэт – Майлз – не мог играть на барабанах настолько быстро. Не мог он играть с той скоростью, с какой мы с Ником хотели.

Как в группе оказался Мик Харрис?

Бродрик: На одном из выступлений Napalm Death Мик подошёл ко мне и заговорил. Когда он впервые подошёл, я подумал: «Что ещё за шкет?». Мелкий «забитый» паренёк. Татуировок тогда ни у кого не было. А он был «забит», да ещё и с причёской в стиле «сайкобилли» – знаешь, старый такой рокабилли причесон – и выглядел он довольно агрессивно. И говорит мне: «Я барабанщик и играю в сайкобилли команде. Мы играем очень быстро».

Буллен: Помню, услышал группу, в которой он играл – назывались они Anorexia («Анорексия») – играли они, конечно, так себе, но очень-очень быстро.

Бродрик: Будучи предприимчивым мелким пареньком, я сказал Нику: «Познакомился я с одним парнем на концерте. Сгоняю к нему на репетицию и заценю, как он играет на барабанах». Конечно же, Майлзу я ничего не сказал… Они [группа Мика Харриса] стали играть, и я тут же охренел от дикой скорости. Музыкой это назвать было сложно – вообще ни о чём. Но барабанщик, Микки, е*ашил как сумасшедший, и я подумал: «Бл*дь, просто ох*ительная находка!».

Буллен: Многие даже на подпольной сцене терпеть не могли трэш. Найти единомышленников было непросто, поэтому приятно было познакомиться с теми, кто любил ту же музыку, что и ты.

Мик Харрис: Когда я пришёл в Napalm Death, они хотели, чтобы я играл в трэшевом стиле, и именно Джастин подсадил меня на металл. Я его никогда не слушал. Если не ошибаюсь, первой пластинкой была ‘Seven Churches’ [1985] Possessed, и мне она очень понравилась. Они хотели привнести эти элементы в Napalm Death, а их барабанщик этого не хотел, однако ребята знали, что я хочу играть быстро.

Мик, как ты выработал такой молниеносный стиль игры?

Харрис: Я всегда слушал экстремальную музыку, какую ни возьми. И всегда старался открыть для себя более быструю и скоростную группу. Мне всегда нравились команды вроде Siege и Deep Wound из Бостона. Эти черти рубили быстро, и да, Heresy вывели игру на ещё более высокий уровень. Но я просто хотел е*ашить как можно быстрее. Я называю это «хардкоровым битом» – в стиле Chaos UK/Disorder. Я хотел играть его настолько быстро, насколько это физически было возможно. Никакой техники здесь нет. Играть этот бластбит можно лишь одним способом. Барабанщик из меня дерьмовый, но извините, ребята, я играл его правильно – по-другому его и не сыграешь.

Как получилось, что Мик Харрис заменил Майлза?

Бродрик: Я поехал к предкам Мики Харриса, и у него в спальне стояла барабанная установка; я подключил гитару, и мы пробежались по всем существующим песням Napalm Death на молниеносной скорости. По сути, мы пришли к нему в спальню, и я сказал: «Ну, и насколько быстро ты можешь сыграть эти песни?». Мы слушали Siege, и он сказал: «Думаю, могу быстрее, чем они». И он начинал играть бластбит, но всё равно уступал в скорости. И я ему говорил: «Быстрее! Быстрее!». Он всё разгонялся и разгонялся. А потом мы уже собирались втроём с Ником и репетировали. Делали это, конечно, за спиной у Майлза… он ведь всё равно не хотел двигаться в том направлении. Он хотел играть музыку в стиле Final.

Буллен: Думаю, вместо того, чтобы быть разумным и сказать: «Слушай, дружище, мы реально хотим играть очень быструю музыку, а ты не хочешь; почему бы нам не сколотить две группы? Napalm Death будут рубить быстрые темы, а в другой будем играть более медленную музыку?» мы решили ничего ему не говорить и молча выставили его из группы. Нехорошо получилось, конечно.

Бродрик: Ник с Майлзом жили через стенку, поэтому Нику было непросто. Майлз – отличный парень, поэтому было очень печально, что так произошло.

Буллен: Мне очень совестно. Я жалел об этом. Всё могло бы сложиться гораздо лучше.

Харрис: Я тогда играл в местной панк/хардкор-команде. Я хотел е*ашить как псих, а парни хотели играть медленные песни. И меня это стало заебывать. Появилась возможность свалить в Napalm Death, так что всё случилось одновременно.

А какие команды ты тогда слушал?

Харрис: Японский хардкор. Группы вроде Gay Akura, SOB, Gold, Geza, Systematic Death, потом американский хардкор: Septic Death, Siege тогда были популярны. Они, безусловно, были и остаются самой быстрой и брутальной командой, раздвигающей всевозможные рамки. Deep Wound. Negative Effects. Minor Threat. Конечно же, британский хардкор вроде ранних Discharge, Disorder, Chaos UK, кучу подпольного музла, альтернативы. Killing Joke, Birthday Party, Test Dept., Neubauten, Throbbing Gristle – чувак, там солянка приличная была. Даб регги. Да всё подряд. Membrane. А потом, конечно же, Джастин подсадил меня на трэш и дэт – более подпольный материал я стал слушать, когда познакомился с Шейном Эмбери. Должен сказать ему спасибо, потому что всё это я открывал для себя благодаря обмену кассет, а Шейн со всеми обменивался; Я рад, что мы с ним познакомились в клубе Mermaid в середине ’86 года. И я стал открывать для себя команды вроде Genocide, когда они ещё не были Repulsion. И это было круто. Мол, послушай этих ребят. Очень быстрые и тяжелые риффы. Они играли бластбиты с двумя бочками, ну да ладно. Мне нравились очень тяжелые риффы вроде молниеносных тем Slayer. И потом пошло-поехало – Master, Death Strike и остальные команды из этой обоймы. Мы тогда обменивались записями с репетиций – концертами и демками Massacre, Death и Obituary, когда они ещё назывались Executioner – короче, все эти классические пластинки. Ранний Morbid Angel и Incubus. Куча всякого дерьма. Подпольная дэтовая сцена была тяжелой и брутальной; а мне именно это и было надо. В этой музыке чувствовалась панковская этика а-ля «сделай сам» и сырое металлическое звучание – вся эта подпольная металлическая сцена – чисто моя тема, чувак. Я был в раю.

[СТОРОНА «А»]

После того как в группу пришёл Мик, вы записали демо ‘From Enslavement To Obliteration’.

Буллен: Что касается того демо, несколько песен были написаны прямо в студии: ‘You Suffer’, ‘The Kill’ и ‘Death By Manipulation’. Последнюю мы играли только на записи. Придумали её в стиле ранних Swans, а именно альбома ‘Cop’. Оттуда и берёт своё происхождение термин «грайндкор». Мик Харрис использовал термин «грайнд». И мы говорили: «сыграй грайнд в стиле Swans» на басу.

А как появилась песня ‘You Suffer’?

Бродрик: А это скорее секундный прикол. Полнейший бред. Она смешная, но было угарно. Мы каждый выходной исполняли её перед 30 местными парнишками, причем раз 30. Вот ржака-то была.

Харрис: Это было в новинку. Мол, давайте сделаем самую короткую и быструю тему. И да, там даже ноты есть. Люди думают, что мы просто орём «Буэээ!» и всё. А там, кстати, около четырёх нот и текст: «Страдаешь, но зачем?». И сыграна она очень быстро, мощно и резко. Даже небольшая реверберация есть, из-за которой, возможно, получилось чуть дольше.

Буллен: Группа Wehrmacht на своей демке ‘85 года ‘Night Of Pain’ записала песню ‘E!’, в которой присутствовала только одна фраза – «Е!». Так что мы не первые – просто попробовали сделать по-своему.

Песня ‘You Suffer’ на альбоме ‘Scum’ попала в Книгу Мировых Рекордов Гиннесса, как самая быстрая в мире – 1, 316 секунд.

Буллен: Да, мне говорили. Весьма забавно [смеётся]. Лучше бы дали человеку, который смог дышать под водой, но мы не жалуемся.

Харрис: А мы их, вообще-то, не просили. Нам сказали: «Вы попали в Книгу Рекордов Гиннесса», а мы говорим: «Ой, да хорош заливать-то!», а оказалось, что действительно попали. Вот это, бля, прикол. А чё, тоже достижение.

Как публика принимала Napalm Death?

Буллен: Думаю, поначалу к нам относились либо презрительно, либо считали шутами гороховыми. И насколько я помню, все поменялось, когда мы выступали на трэш-фестивале в пабе Mermaid в Бирмингеме – было это 15 марта 1986 года. Помню, все пришедшие начали дико отрываться и тащиться от нашей музыки, и я подумал: «Чёрт возьми! Как необычно-то!». Крутой был концерт в Ньюкасле с группой Anti Cimex. Есть даже запись этого выступления. И если её послушать, она начинается с полной тишины после каждой песни, потом звучит смех, а в конце толпа орёт «хотим ещё!». Очень странно. Всего за каких-то двадцать минут мы полностью завоевали местную аудиторию.

Как решили записать сторону «А»?

Харрис: Сторона «А» должна была стать 12-дюймовой пластинкой для промоутера Mermaid в Бирмингеме – он занимался всеми хардкоровыми и панковскими концертами в городе.

Буллен: Без каких-либо намерений. Были, конечно, разговоры: «О, мы могли бы записать альбом, и могло бы случиться то да сё», но скорее мы просто собирались записать музыкальный материал.

Бродрик: Помню, как глупо и по-детски это выглядело. К тому моменту у каждого уже была своя шайка друзей. Своя компания, своя тусовка, так сказать. В студию припёрлись человек двадцать. Ребята из Head Of David там тоже были.

Харрис: Джастин торчал от Sacrilege – да все мы, честно говоря, от них торчали – и Дамьен [Томсон] из Sacrilege был очень добр к нам. Он дал Джастину погонять свою педаль для гитары. У Джастина тогда дисторшн был хреновый. Он знал, что педаль MXR сделает его звучание тёплым и объёмным. Мы отправились к Ричу Битчу, потому что ночью у него было записываться дешевле. Кажется, записывались с 12 ночи до 8 утра. Скидки нормальные были, ещё мы использовали восьмидорожечный магнитофон.

Бродрик: Помню, лежал под микшерным пультом. Мы тогда получили пособие по безработице и вбухали все бабки в запись, а тогда это было наше социальное обеспечение. Запись обошлась фунтов в 60, кажется – 120 баксов потратили, чтобы целиком записать сторону «А».

Харрис: Кажется, стоило это 80 фунтов. 10 фунтов в час. Как-то так. Потом приходилось ещё платить за мастер-ленту. А тогда, веришь-нет, записывались на Betamax. Это была своего рода первая цифровая запись. Помню, спрашиваю звукоинженера: «Это что ещё за хрень?», а он объясняет: «Ну, это двоичная система – нули и единички, и качество лучше магнитной ленты».

Буллен: Помню, всё прошло очень быстро. Мы играли плотно и слаженно. Мы уже отыграли по местным клубам множество концертов, иногда три раза в неделю. Помню, во время сведения мне показалось, что звучит круто. И звучание мне по-прежнему нравится, потому что мы использовали реверберацию, а она даёт небольшое искажение. Нет резкого острого «хруста». Это «размазывание» придаёт особенный элемент кинетической энергии и опасности, и мне вообще такая штука в записях нравится, поэтому звучание альбома ‘Scum’ мне нравится до сих пор.

Что собирались делать с записью в дальнейшем?

Харрис: Мы посрались с Дезом Расселом из Mermaid. Не хотели отдавать ему мастер-ленты, потому что считали, что нас и так обдирают… Все мастер-ленты мы оставили у себя, потому что Дез ни за один концерт нам так и не заплатил. Ни копейки. Поэтому виноватыми мы себя не чувствовали.

Буллен: Изначально был разговор с ребятами из группы Atavistic с юга Британии. Они играли быстрый трэш. Мы думали, может быть, с ними записать «сплит» на лейбле Manic Ears. Но, насколько мне известно, они на эту идею забили.

Харрис: Мы отправили альбом [художнику/легенде в панковских подпольных кругах] Пасхэду, и он проявил интерес. Он писал для фанзина Maximumrocknroll, и услышал о супербыстрой команде Napalm Death. И мы подумали, что надо прислать ему копию альбома, правда, с тех пор мы от него ни весточки не получили.

Бродрик: Мы отвезли демку в Earache Records, а они только выпустили альбом Heresy, которые из себя ещё ничего не представляли. Cчитай, они только из комнаты Дига [Пирсона] вылезли. К ним проявляли интерес, но вникли в них не сразу. Думаю, Ник потерял интерес к группе и даже Микки в какой-то степени на некоторое время тоже. В социальном и музыкальном плане Ник решил двигаться в другом направлении, а Микки стал ещё больше погружаться в музыкальную культуру, частью которой Napalm Death не только являлись, но и, к слову, её сформировали. Микки также стал активно обмениваться трэшевыми кассетами и сменил круг общения. Я же сцену тут же покинул.

Басистом стал Джим Уайтли, верно?

Бродрик: Я пару репетиций провёл без Ника Буллена, потому что Нику они остоебенили. Ему надоело лабать на басу. И мы взяли в группу Джимми Уайтли, который и сыграл на басу на второй стороне альбома ‘Scum’.

Джим Уайтли: Ко мне приехали Мик с Джастином и сказали, что Ник ушёл из группы; им нужен был басист. Мне их музыка нравилась, правда, играть я ни х*ра не умел. Я только два месяца назад до этого бас купил. Я больше нервничал, а не кайфовал.

Бродрик: Джимми даже играть толком не умел. Я приезжал к нему домой и учил играть и одновременно показывал песни Napalm Death. Это, конечно, смешно, если честно. Мы же – панковская команда, на х*ра нам уметь играть? Главное – рубить с душой и страстью.

Почему Джастин ушёл из группы?

Уайтли: Джастин был давним другом ребят из Head Of David, потому они и тусовались в студии в ночь, когда мы записывали первую сторону альбома ‘Scum’. Он уже барабанил в группе Fall Of Because. Не удивительно, что он покинул Napalm Death, решив попробовать себя в других командах – в конце концов, ‘Head Of David’ уже записывались на радиоэфире Джона Пила и давали, в отличие от нас, концерты не только за пинту ср*ного пива. Но я не помню, чтобы он ушёл со скандалом или что-то вроде этого. Всё было очень мирно и спокойно.

Бродрик: Я за один вечер сыграл в Fall Of Because и Napalm Death в пабе Mermaid. Я снова начал чувствовать, что не хочу сочинять эту бешеную скоростную музыку. Думаю, мы с Ником и Миком не хотели уступать и постоянно спорили и конфликтовали; это было свойственно нашему возрасту. Мы же были совсем пацанами. Е*анутыми подростками. И никто из нас не собирался идти на компромиссы. Я знал, что не хочу находиться в группе, где каждую неделю на репетициях все постоянно ссорятся и ругаются.

Харрис: В октябре ’86 Джастин окончательно потерял интерес к группе. И ему предложили стучать в Head Of David, местной команде из Бирмингема. Они собирались в тур, за пределы Великобритании. Именно этого Джастину и хотелось.

Бродрик: Они мне сказали: «Слушай, ты должен уйти из группы, потому что не сможешь тратить на неё время, а мы собираемся съездить в пару туров с Head Of David и хотим записать новый альбом». И я был дико воодушевлён. Я же хотел записать пластинку. Как я уже сказал, ‘Scum’ не был для нас полноценным альбомом; мы фактически записывали демку, чтобы потом получить возможность записать альбом.

Буллен: Мы отыграли концерт с Джастином прямо перед его уходом из группы – было это в Лидсе с командой Sacrilege, и после каждой песни все орали: «Играйте быстрее! Быстрее играйте!». И я чувствовал себя медведем в зоопарке. Всем было наср*ть на содержание песен, а мы пели о политике. Никому даже и в голову не приходило, почему мы сочиняли и пели такие песни. Им хотелось лишь месива и угара. И я подумал: «Почему я должен быть чьим-то дрессированным тюленем?» И после ухода Джастина для меня настал переломный момент.

Бродрик: Последнее, что я в буквальном смысле сделал для Napalm Death – передал демо в руки Earache Records. Больше бы его всё равно никто не взял. Я просто отдал его Дигу. Он сказал, что, может быть, что-нибудь придумает, а я ответил: «Да забирай». Я отправил ему мастер-ленту. Когда я пришёл в Napalm Death, я не думал, что из этого что-нибудь получится. Не думал, честно говоря, что парни будут продолжать. Потому что когда я ушёл, Нику тоже всё надоело, он потерял интерес, а Мик не хотел видеть в коллективе Ника, потому что они уже постоянно собачились. Вряд ли кто-нибудь из нас ожидал, что Мик Харрис не опустит руки и продолжит начатое.

Кто остался в группе после ухода Джастина?

Буллен: Я, Мик Харрис и Джимми Уайтли, который позже ушёл в Ripchord и многие другие группы. И мы попробовали парочку гитаристов.

Харрис: Да, прошлись по нескольким гитаристам, но всё было не то. Фрэнк [Хили] пробовался, он играет на басу в Benediction. С ним как-то сразу не задалось.

Буллен: И мы спросили Шейна Эмбери, не хочет ли он сыграть на гитаре, но я думаю, он слишком нервничал и отказался. Когда я ушёл, в группе некоторое время был Фрэнк Хили. И только потом уже пришёл Бил Стир. Но опять же, мне с этими ребятами было некомфортно.

Ник, почему ты ушёл?

Буллен: Потому что я постоянно срался с ребятами. И не хотел себе карьеру в металлической или рок-н-ролльной команде. В последние месяцы 1986 года меня всё начало угнетать. С Миком Харрисом вообще не получалось общий язык найти. У него тогда была своя группка корешей, которые ошивались вокруг него, всячески ему поддакивали и поддерживали. Что бы он ни сказал, они аплодировали и смеялись над его шутками, считая его гением. А я с ними не ладил. И я решил общаться с Джастином. Когда он ушёл, я почувствовал себя одиноким. Смелости не хватило. Надо было им сказать: «Это не моё, я ухожу». Но мне было тяжело так поступить, потому что я не люблю конфликты. И я остался в группе, надеясь, что всё разрешится само собой. Но не разрешилось. Потом я стал забивать на репетиции, потому что приезжал, и уже практически, входя в студию, понимал, что не могу видеть эти рожи. Мне с ними было некомфортно. Помню, уехал в центр города, купил бутылку, сел в парке на лавочке, пил и думал: «БОЛЬШЕ НЕ ВЕРНУСЬ!». И я с ними даже не связался, а потом узнал, что они выступают с новым вокалистом и гитаристом. Вот и всё. Никаких споров и скандалов не было. Просто всё сошло на «нет».

Харрис: Помню, это было в марте ’87, и я отказал Нику: «Слушай, ты приходишь на репы бухой. Песни и группа тебе наша не нравятся; че ты ваще хочешь?» И всё. Ник ушёл. И больше я его не видел. Ушёл и ушёл. Ну и ладно.

[СТОРОНА «Б»]

Как в группу в роли вокалиста пришёл Ли [Дорриан]?

Уайтли: Ли был моим хорошим другом. Он организовывал выступления для подпольных панковских/хардкоровых команд в своём родном городе Ковентри, в основном, в пабе Hand & Heart («Рука и Сердце»). На самом деле, проходя мимо магазина поддержанных товаров по дороге в паб Hand & Heart, я заприметил бас-гитару, на которой потом играл и записывал ‘Scum’. Я время от времени гонял туда на концерты, которые он организовывал, поскольку в Бирмингеме движухи особо не было. Опять же, у нас с ним были схожие музыкальные интересы; мы с ним из бедных семей с рабочих окраин, у нас с ним было много общего.

Харрис: Мы с Ли были друзьями. Джимми тоже с ним дружил. Мы знали, что он ходил в паб Mermaid, а ещё он был местным промоутером в Ковентри. Организовал нам концерт.

Ли Дорриан: Мы все тусовались на одной сцене, где все друг друга знали. По пятницам и субботам у нас была сходка в пабе Mermaid в Бирмингеме.

Харрис: Я спросил Ли, не хочет ли он взяться за микрофон, и он решил, что не справится. Я ему сказал: «Слушай, да это легко! Попробуй!»

Дорриан: Я для студии был совсем не готов. У нас с приятелем была лишь своя «комнатная» группа. У нас даже оборудования нормального не было. У него был маленький усилитель. А я орал в ОТВЁРТКУ – какой уж там микрофон! Первое своё выступление с Napalm Death я, кстати, сам и организовал. Хэдлайнерами выступили Anitsect и Heresy, а на разогреве были «Напалмы». И вот я стою в дверях, а через секунду уже на сцене прыгаю. Ужасно нервничал весь вечер.

А тебя не удивляло, что ты был в группе без единого оригинального участника в составе?

Дорриан: Да, странновато было, но если вникнуть, всё было нормально. Просто остальные ребята ушли из группы и занялись своими делами. «Напалмы» уже успели утвердить себя в андеграунде. Можно, конечно, сказать, что надо было сменить название, потому что это уже был Napalm Death II, но всё произошло очень естественно и правильно. Посмотри на группу сегодня. В ней до сих пор нет ни одного оригинального участника – даже с первого альбома. Единственный «выживший» музыкант того периода – это Шейн, он есть на втором альбоме.

В какой момент тебе пришла мысль записать вторую сторону альбома?

Харрис: К концу ‘86 года Диг проявил заинтересованность. Он приходил на некоторые хардкоровые выступления в Mermaid, там был сплошной панк/хардкор, и выступал там чуть ли не каждый желающий – тогда же у каждой собаки в городе была своя группа. В общем, ему стало интересно. Помню, он мне однажды позвонил и сказал: «Ты записал сторону «А»; не хочешь приехать в Ноттингем? Я тебе куплю мастер-ленту, снова пойдёте в студию и запишете сторону «Б»». И я помчался в Ноттингем и взял мастер-ленты. Он настаивал, чтобы я взял именно его мастер-ленты – ни контракта не было, ничего. Простое джентельменское рукопожатие. Он спросил: «Хочешь вернуться к Ричу Битчу?», а я ответил: «Ага». И он спросил: «Хочешь у него вечерком записаться?», и я ответил: «Да, без проблем».

Как родились песни для стороны «Б»?

Харрис: Песни написал я. У меня была двухструнная гитара – играть-то я не умел. Ни одного аккорда не мог сыграть. Пальцы у меня короткие, как у обезьяны. Брал аккорд, а как двигал пальцы, всё съезжало. И я решил убрать все струны кроме первой и последней и попробовать что-нибудь сыграть: «О, ПОСТОЙ-КА. ПОХОЖЕ НА БАРЕ». Я просто подумал: «Кто-то ведь должен сочинять!».

Как в группе оказался Бил Стир?

Билл Стир: Я играл в панк/металлической группе или что-то вроде этого – это была жалкая версия Discharge. Однажды друг приехал и сказал: «Вы в том туре не играете; вместо вас едут парни из Napalm Death». И я стал задаваться вопросом, кто они такие. Чуть позже один мой кореш, который жил в центральном графстве Англии, познакомился с ними и прислал мне первую сторону альбома ‘Scum’. И меня дико пропёрло. Живьём они мне тоже очень понравились. Я понял, что эти ребята сильно выделяются на нашей местной сцене. Во многом потому, что второго такого, как Мика не существовало.

Харрис: Наступил февраль 1987, и я пригласил Била в группу, а он только в университет поступил и сколотил Carcass. Я дважды ездил в Ливерпуль к нему домой для репетиций. Там стояла ударная установка Carcass. Ему было всего 16, и предки не хотели, чтобы он ездил в Ливерпуль. И я гонял к нему, и он тут же въезжал во все песни, которые я ему показывал. Я ему сказал: «Слушай, Бил, мне тебя всё равно придётся притащить в Бирмингем, потому что нам надо записать вторую сторону альбома».

Бил, у тебя же тогда ещё и Carcass был, верно?

Стир: Ну да, можно и так сказать. Но тогда ещё Кен даже в группу не пришёл. Есть у меня такое ощущение, конечно, но я могу ошибаться. Думаю, сразу же после этого всё развалилось, потому что никто не знал, что получится со второй стороной альбома ‘Scum’ – будет это «сплит» или нет.

Расскажите, как записывали сторону «Б»

Уайтли: У Рича был сырой подвал в заброшенном здании рядом с железнодорожной станцией «Селли Ок». Владелец здания, Роб Брюс – он играл в группе «Богатая Сучка» – хорошо улавливал фишки и понимал, какого звучания хотят добиться панковские команды; там записывались в разное время большинство панковских групп.

Харрис: Бил приехал в студию. Вечером мы прогнали с ним весь материал. Мы записывались и параллельно дописывали тексты.

Уайтли: У нас с Биллом и Миком было времени в обрез – мы рубили все эти песни в доме родителей Била за несколько недель до записи. Мы были в отчаянии…

Харрис: Главное было – в студии появиться. Туда приехали Шейн Эмбери и Митч [Дикинсон] из команды Unseen Terror. Шейн ДИКО тащился от Napalm Death.

Уайтли: Помню, больше всего нервничал из-за того, что мы репетировали всего один раз лишь за несколько часов до ночной записи.

Харрис: Мне приходилось постоянно подсказывать Ли с текстами – где нужно вступить, где молчать.

Дорриан: Я впервые был в студии. Выступления у меня уже были, но ситуация напоминала игру «угадайка». Репетиций никаких не было. Многое делалось на инстинкте.

Харрис: Вокал получился гораздо экстремальнее, Ли больше пел гроулингом, а я орал во всю глотку в стиле японского хардкора.

Мик, чем отличаются две стороны альбома, не считая состава музыкантов?

Харрис: Я бы сказал, что сторона «Б» гораздо «грязнее», несмотря на то, что студия и звукоинженер не менялись. Думаю, это всё из-за гитарного строя. Вторая сторона записана в очень низком строе. Сторона «А» больше в концертном строе. Полагаю, Бил опустился до «до-диез», если не ниже.

Это специально для записи?

Харрис: Нам всё равно пришлось вернуться в студию и свести заново. Работу мы проделали хорошую, но без косяков не обошлось. И Диг сказал: «Э, я больше бабки тратить не хочу», и я ответил: «Диг, я недоволен; барабаны вообще не в тему». Он сказал: «Ладно, сейчас им наберу». В общем, нам дали ещё четыре часа.

Почему Джим в итоге ушёл?

Уайтли: Ну, это же давно известная история – «личные разногласия»

Харрис: Спустя несколько месяцев альбом, наконец, увидел свет, и мы отправились в тур в поддержку пластинки; ехали в одном фургоне, за всё платили вместе и проехались по Европе. Вернулись, и Джимми решил просто взять и уйти – без причины. Захотел чувак уйти и всё. И я позвонил Шейну.

Во многом своим успехом альбом ‘Scum’ обязан Джону Пилу и его радиоэфиру на “BBC Radio 1″. Что скажете?

Харрис: Я вырос на его передачах. Он обучал меня музыкально, потому такую музыку не включал, кроме него, никто… она раздвигала всевозможные рамки, и мы открывали для себя новые команды. Например, в среду вечером Пил говорил: «А завтра я вам поставлю такие-то и такие-то записи», и я думал: «О, да!». И вдруг он говорит о том, что завтра поставит Napalm Death. И я поехал домой к Джиму и сказал: «Чувак, он сегодня нас поставит». И поставил. Три раза врубил ‘You Suffer’.

Бродрик: Группа Head Of David записывалась у Пила, я на барабанах играл. Тот эфир транслировался, Джон Пил поставил после первой песни Head Of David «напалмов» – причем, песню, которую я записал на альбоме ‘Scum’. И у меня, нах*й, челюсть отвисла. Я поверить не мог. За один вечер я испытал двойной уровень эйфории. Потом Napalm Death взорвали всю Великобританию.

Дорриан: Насколько я помню, он не включал ничего со второй стороны, пока не заездил первую до дыр. И я слушал её каждый божий день, записывал на кассету. Кажется, это были песни ‘Parasites’ или ‘C.S.’. А потом нам предложили стать гостями его передачи, и стало только круче. Хотя бы уже одно предложение сыграть у Джона Пила в эфире – мечта любого подростка. И она сбылась, представляешь?!

Харрис: Мы сыграли ‘You Suffer’ и воцарилась гробовая тишина… помню, Джон говорит: «Ого! Подождите-ка! Я должен поставить этот трек еще раз!». И поставил. Три раза включал и сказал: «Ух ты! Мы ещё услышим этих ребят сегодня!».

Стир: На нас обращали внимание в основном благодаря Джону – он пригласил нас в студию, и мы отыграли – и, конечно же, я слушал Джона Пила, потому что и Carcass, и Napalm Death успели у него поиграть, либо была какая-то другая группа – не важно. Слыша своих ребят и друзей на радио, я испытывал чувство эйфории.

Дорриан: По сей день один из пяти прохожих, возможно, слышал Napalm Death. Ещё тогда было радио 1 после полудня, и ведущим был придурковатый ди-джей Стив Райт. Его передача стала скандально известной – он придумывал конкурс вроде «открой ящик», и за неправильный ответ на вопрос слушателя ждало двухсекундное наказание, и он, кажется, включал ‘Dead’ или ‘You Suffer’. Было очень жаркое лето, и постоянно крутили эту передачу по радио 1. А я работал доставщиком мебели, и меня это жутко бесило.

Харрис: Сколько мне было – лет 19-20 – ты слушаешь своего кумира, твой учитель [Пил] включает трек, который ты сыграл в студии, и включает не один раз, а четыре, и говорит то, чего ты от него никогда не ожидал услышать: «Я позову этих ребят к себе в студию». И он позвал.

Уайтли: После него осталась огромная дыра и пустота и те, кому он протянул руку помощи, наделив мудростью и скромностью, никогда его не забудут. Пусть земля ему будет пухом!

Джастин и Ник, раз уж на момент выхода альбома в группе вас уже не было, поделитесь своим мнением о пластинке.

Бродрик: Помню, думал: «Ого! Моя первая пластинка». Но я дико охренел, когда на группу подсел Джон Пил. Он был моим кумиром. Всё равно, что найти в каком-нибудь микрорайоне единомышленника и почувствовать, что ты не один; и я находил утешение, слушая каждый вечер передачу Джона Пила.

Буллен: Я был возмущён, что ребята о нас с Джастином два слова сказали, будто мы были ср*ными сессионщиками, которые чисто случайно сыграли на первой стороне альбома. Мы, между прочим, эти песни и написали. Об этом они как-то забыли.

Нравятся ли вам альбомы группы, в записи которых вы не участвовали?

Буллен: Эм, нет. Слишком сдержано, слишком консервативно. Мне нравится опасность и эксперименты, таинственность и чувство восторга, чего-то неизвестного, а ничего этого я в их музыке не слышу. Я не купил ни одной пластинки всех этих групп. Ни Heresy, ни Hellbastard или Electro Hippies.

Бродрик: Первая запись на радио с Джоном Пилом уже после нашего с Ником ухода – на мой взгляд, лучшее, что было в карьере Napalm Death. Получилось гораздо круче и качественнее альбома ‘Scum’. Это было мегаох*ительно и невероятно круто, и после моего ухода из группы «напалмы» тоже давали прикурить.

Харрис: Нет «сырости» в звучании. Я всегда это говорил. Я их не обсираю. Я бы с удовольствием спродюсировал им альбом. Бесплатно. Никаких денег мне не надо. И поверь, уж я бы вернул им этот элемент «сырости».

Материал и перевод: Станислав «ThRaSheR» Ткачук


Dimon

  1. Севастополь сказал тебе 22 мая, 2017 в 10:13 дп

    Бог мой! К какой истории прикасаемся! Спасибо.

    Ответить
  2. Cliff-Burton сказал тебе 22 мая, 2017 в 2:17 пп

    вот это материал ! спасибо админам Метбаша

    Ответить
  3. endlessminder сказал тебе 23 мая, 2017 в 12:19 дп

    !

    Ответить

Чего задумался? Ну давай, напиши ответ...

Как сменить аватару?

Иди на gravatar.com и загрузи аватар туда.

Архивчик

Весь Архив

Любимые Сцылочки

Наши Темы