Чак Билли: «Днём работали – ночью отрывались»

Вашему вниманию предлагается вторая статья из цикла “История записи альбома”, в которой рассказывается о создании легендарной пластинки трэш-метал группы Testament - “Legacy”. Первая часть этой занимательной истории хранится у нас на Метбаше по этой ссылке.

ЧАСТЬ 2
МИНУЯ ПРЕГРАДЫ

Помнишь, как вы сочиняли и репетировали песни, попавшие в итоге на альбом ‘The Legacy’?

Петерсон: Материал для первого альбома мы с Луи и моим двоюродным братом сочинили ещё задолго до того, как в группу пришли все остальные. У нас были песни ‘C.O.T.L.D.’ [‘Curse Of The Legions Of Death’] и ‘Raging Waters’, которые я бы скорее назвал не «дэтовыми»… а, может быть, более «блэковыми»? Мы вообще-то изначально были блэкарями; на самых первых фотках мы были размалёваны «корпспейнтом» и носили ремни с пулемётной очередью – все фотки были сделаны на кладбищах. Мы выглядели как Celtic Frost или вроде того, и Зет всегда говорил: «Я не надену это дерьмо!». Алекс добавил нам мелодичности, и мы стали играть спид/трэш-метал. Мы с Алексом конкретно тащились от Mercyful Fate и решили, что на альбоме обязательно должны быть крутые гитарные «запилы». Первой мы сочинили ‘Burnt Offerings’, и она начинается с «чистого» вступления, а затем переходит в тяжелую мелодичную песню в стиле Iron Maiden, после чего переходит в трэш, и звучат гармонии а-ля Mercyful Fate. Мы всегда называли её своей ‘Satan’s Fall’. Следующей нашей с ним песней была ‘Alone In The Dark’, а большинство остального материала было уже написано; Чак сочинил с нами одну песню – ‘Do Or Die’.

Кристиан: Помню много алкоголя – много-много бухла [смеётся]. Мы много репетировали и пытались добиться плотного цельного звучания, как бы странно не звучало это сочетание. Мы считали, что группа – наша основная работа. Прежде чем записать те песни, мы уже два года исполняли их в клубах, именуя себя Legacy.

Сколник: Я думаю, когда я пришёл, у ребят было готово около половины альбома. Я в то время пытался сколотить школьную команду, но не мог найти достойных музыкантов. Так что у меня уже были эти заготовки, и первым делом, придя в группу, я показал их ребятам из Testament. Одна из идей в итоге стала песней ‘Burnt Offerings’, другая – ‘Alone In The Dark’, а ещё одну мы использовали как соло в песне ‘First Strike Still Deadly’. У меня уже давно были те наработки, и мы просто совместили их с материалом Эрика. Зетро написал тексты, и очень быстро у нас было готово ещё несколько песен; каждые пару месяцев у нас была готова новая песня. На мой взгляд, всё проходило очень естественно, поскольку мы сочиняли не для альбома, у нас тогда даже контракта не было. Мы сочиняли новые песни, потому что одни и те же песни играть на концертах нам надоело.

Билли: Всё для меня было в новинку и было круто. До записи альбома я месяцев восемь провёл с ребятами на репетиции, так что всё было, как надо. Всё остальное было практически написано ещё до моего прихода, и я написал песню ‘Do Or Die’ – таким скромным был мой вклад в первый альбом. Я бы сказал, что у них была уже готовая пластинка, но из-за ухода Стива они не смогли её выпустить.

Вы подписали контракт с ‘Megaforce’ при весьма необычных и трагических обстоятельствах, верно?

Билли: Да. Ещё когда Зет был в группе, шли разговоры о записи альбома, так что после того как я пришёл, мы связались с ‘Megaforce’ и спросили их: «Контракт в силе?». На что они ответили: «Пришлите нам демку с новым вокалистом». Я пришёл в студию, записал демку из трёх песен, отправил её, и [владелец ‘Megaforce’] Джонни [Зазула] сказал: «Да, всё в силе». Они хотели приехать и посмотреть, как мы репетируем, а вот к этому мы были совсем не готовы. Когда мы назначили «прослушивание», было около полудня. Мы приехали в студию, а следом за нами прибыли Джон с Маршей Зазула; они были очень уставшими, измождёнными и на них лица не было. Мы спросили: «Что случилось?», а они сказали, что всю ночь не спали, потому что прошлой ночью погиб Клифф Бёртон. Мы выпалили: «Твою же мать!». Мы были в шоке, поскольку в Бэй-Эриа Клифф был нашим местным кумиром. В общем, это был жутко странный день, ну представь: мы проходим прослушивание для лейбла и вдруг узнаём, что Клиффа больше нет. Атмосфера была отвратительная. Ведь обычно у тебя весёлое настроение и ты полон энергии, но в тот день в комнате стояла гробовая тишина; мы сыграли им свои песни, они сказали: «Окей, договорились» и уехали.

Как так получилось, что в итоге вы записывали альбом ‘The Legacy’ в ‘Pyramid Sound’ с продюсером Алексом Периаласом? Страшно было записываться с таким «именитым парнем»? Нервничали?

Петерсон: Мы вышли на него через ‘Megaforce’. Они же там типа одна большая семья. Алекс Периалас выступил продюсером двух предыдущих альбомов Anthrax [‘Fistful Of Metal’ (1984) и ‘Spreading The Disease’ (1985)], и они пытались забрать нас к себе в команду. Нам очень нравились пластинки S.O.D. [‘Speak English Or Die’] и ‘Spreading The Disease’, так что мы решили, почему бы и нет.

Клементе: Я думаю, прежде чем приступать к работе с Алексом, нам нужно было немного «разогреться». Конечно, мы нервничали, потому что мы тогда были совсем юными и неопытными, никогда не уезжали так далеко от дома, и с нами работал Алекс, который совсем недавно записывал альбомы S.O.D. и Anthrax. Его ассистентом был барабанщик Raven Роб «псих» Хантер, а мы пёрлись от Raven. Поначалу было немного стрёмно, но мы отлично проводили время, поскольку у каждого была своя роль и днём мы все вместе работали над альбомом, а всю ночь отрывались. Бухали мы немало; недалеко от студии был бар – я не помню, как он назывался, но, кажется, S.O.D. упомянули его в одной из своих песен. Мы там частенько зависали.

Кристиан: И было и не было, поскольку мы знали свою работу, и на тот момент мы уже хорошо сыгрались. Мы ведь уже пару лет исполняли эти песни в клубах, и стали своего рода королями среди местных подпольных команд. Может быть, придя в студию, мы были себе на уме, но мы прислушивались к Алексу. Мы провели там около шести недель, а все свои партии я записал за один день. Когда Клементе записывал свои партии, я играл вместе с ним, мне нужно было «войти в запись» и кое-что подправить. Он записал барабаны, а через несколько часов закончил и я. Всё остальное время я бухал. Мне в 20 лет по идее вход в бары был закрыт, но я часто зависал в местном баре.

Билли: Мы тогда и понятия не имели, как это всё должно выглядеть; демку мы записали на хате у какого-то парня! Время шло, и на всё про всё у нас было шесть недель. Приходилось справляться с нервами, потому что иногда мой голос был совсем не в форме. В Итаке мы с головой уходили в работу. Дома, конечно, нам бы нормально записаться не дали – были бы вечные тусовки, и мы бы постоянно отвлекались. Мы просыпались и тут же шли в студию, и не могли дождаться, пока остальные ребята запишут свои партии. Итака - классный город, там было чем заняться. Это был университетский городок, где вокруг было много студенток и куча баров. Знаешь, такое ощущение, будто мы сами учимся в колледже, но при этом записываем альбом. Днём мы добросовестно выполняли свою работу, а ночью дико отрывались.

Сколник: Я ужасно нервничал. Я переживал, что не смогу нормально записать соляки. Будь у меня такая возможность, я бы ещё годик поиграл [смеётся]. Но времени у нас было в обрез, и я уж постарался всё сделать, как следует. Очень непросто было записываться на демки – а по-другому раньше и не было – поскольку основная фонограмма звучала просто ужасно. Приходилось играть под эту отвратительную шипящую запись и представлять, как это потом будет звучать. Непросто было в этом ужасном хаосе сохранить мотивацию и вдохновение. Хочу сказать Алексу огромное спасибо за терпение и выдержку. С нами было нелегко, мы первый раз были вдали от дома. Алекс должен был следить за процессом записи и не позволять нам стоять на ушах; мы были немножечко без тормозов. Наверное, у каждого парня в период 18-23 года такое случается: не важно, армия это, студенческая компания или рок-группа. Отправиться в другой город без подруг и родительского контроля… прям реалити-шоу какое-то.

Какие были мысли при прослушивании альбома?

Кристиан: Мне просто снесло крышу. Все было в новинку, и каждый раз, когда я его слушал, я просто поверить не мог: «Обалдеть! Это наш альбом и я на нём играю!» Неприятно говорить, но тогда у меня была даже какая-то звёздная болезнь, тем более, в двадцать-то лет; представь: у тебя на руках пластинка с чистым звучанием, добиться которого стоило немалых усилий. Это сейчас всё делается на компьютере и цифровом оборудовании. Было очень круто наблюдать, как вращается пятисантиметровая бобина, и ты слышишь музыку.

Билли: Конечно, когда я услышал финальный продукт, я был приятно удивлён, поскольку у нас раньше была только демка, и звучала она очень слабо. Тогда ещё в помине не было программы Pro Tools, и нужно было попадать в ноты и вовремя играть свои партии. И Алекс нам в этом очень помог. Помню, мы заказали для записи новое оборудование, и когда его привезли в Итаку, для нас это было как подарок на рождество: приехали комплекты усилителей и «головы» Marshall и Ampeg, и мы хотели задать жару, подключить и тут же начать лабать. Нам не терпелось поскорее записать «маршалловский» звук на пластинку. Впервые у нас появилась возможность сыграть через два усилителя и две «головы», и было просто зае*ись! Как только мы начали играть на новом оборудовании, всё стало получаться гораздо лучше.

Сколник: Как только у нас появилась возможность нормально настроить звук и наложить гитары – тут же всё стало получаться. Раньше мы никогда не слышали об этом, так что Алекс нас сразу же просветил: «Ты не просто играешь рифф, ты играешь его заново поверх первой записи». Помню, я думал: «Ты шутишь? А это правильно?». Как только мы с Эриком начали накладывать гитары, соло зазвучали совершенно иначе, и мы поняли, в чём фишка. И тогда я сказал: «Оооо! Именно так они и должны звучать!»

Перевод: Станислав «ThRaSheR» Ткачук

Продолжение следует!

---

Dimon