Джейсон Ньюстед вспоминает как присоединился к Voivod после ухода из Metallica

Джейсон Ньюстед: «С того момента, как я ушёл из Metallica, до того, как я присоединился к Voïvod, хочу сказать, прошло, примерно 16 или 17 месяцев. Кусок моей жизни в пределах двух лет. Скорее всего, мы снова играли Tarrat, может быть, пару раз. Мы поговорили об этом немного серьёзнее, потом я недолго играл в своей группе Echobrain, отработал тур Echobrain, вернулся и отправил их в путь со вторым альбомом. Затем я встретился с ребятами из Voïvod, и мы начали сотрудничать.

Они собрались в студии Chophouse, все до единого. Мы были в гостях у моего соседа, и в тот момент я давал интервью. Собрались все вместе, пили пиво, готовили барбекю. Я разговаривал по телефону, и моё интервью шло в прямом эфире по радио. Воеводы в тот момент находились в соседней комнате и слушали моё интервью, а я был в другой комнате и разговаривал по телефону. Меня спросили, чем я занимался перед звонком на предмет взять у меня интервью, и я ответил: “Ну, я присоединяюсь к Voivod”. Но на самом деле, на официальном уровне мы с ребятами моё присоединение к группе никак не обсуждали, в личном общении! Они не говорили: “Джей, не желаешь к нам присоединиться?” Мы как раз отыграли совместный джем, и я упомянул об этом в интервью. Когда я вернулся к ним в комнату, ребята с вопросом: “О, ты к нам присоединяешься, да, неужели?” [смеётся] Думаю, я как бы сам себя пригласил в гости и какое-то время никуда не уходил. Вот таким мне всё запомнилось. Мы были уверены в собственных действиях, работали над песнями и всё такое. Потом я просто решил, что да, я хочу этим заняться.

Я стремился эту группу возродить. Не только их, но и себя тоже! Я хотел возродить свой мир. Хотел возродить свою жизнь, свою энергию и свой интерес к музыке, и хотел вернуть в Voivod Снейка. Я хотел, чтобы Voivod вновь ожил.

Я пришёл к ребятам, и при этом не думал, что смогу справиться со всеми техническими моментами их музыки. Я никогда не обманывал себя на этот счёт! Я просто делал то, что мог. Так что пластинки по музыке вышла такой, какой она вышла, потому что в группу пригласили парня из Flotsam, Jetsam и Metallica, поэтому басовые партии будут звучать определённым образом. Я изо всех сил старался не отставать от Пигги, но это было нелёгкой задачей. Не для слабонервных! Вот честно.

Если честно, Пигги парень совершенно конкретный. Он был замечательным, дружелюбным, мягким, гениальным человеком, но когда дело доходит до его музыки и того, правильно ли она сыграна или нет, вам лучше, чёрт возьми, всё играть правильно! Он не оставил мне ни малейшего пространства для маневра, никаких намёков на: “Мне нас*ать, сколько платиновых пластинок висит у тебя в студии прямо сейчас”. Он не произносил этих слов и никогда бы не произнёс. Ему не нужно было этого делать.

Работая над первой совместной пластинкой, мы сидели на крыльце и повторяли песню. Я играл на гитаре, очень старался, стараясь не отставать от их музыкальных изысков! Пигги играет на гитаре в особой настройке… и вообще иногда он делает что-то такое, не соответствующее общепринятым канонам. Можно коснуться струны пальцем, и струна издаёт особый диссонирующий звук! Рождается странная, диссонирующая мелодия, и я пытаюсь ей следовать. Когда я играл вместе с Закком Уайлдом, Джеймсом Хэтфилдом, Девином Таунсендом или с парнем из Gov’t Mule, Уорреном Хейнсом - они показывали мне песню, я зависал, секунду смотрел, а потом добавлял к музыке свою бас-гитару. В случае с Пигги, всё всегда было расплывчатым. Предугадать, в каком гитарном строе сейчас начнём играть, было нереально. Мне приходилось говорить: “Погоди, старина, дай время разобрать, пока я ещё не понял, как это играется”. Поэтому ему пришлось показать мне расположение пальцев на грифе. Я довольно быстро могу снять партию по отметкам на грифе, но у Пигги свой особой гриф, не такой, как у всех остальных.

Я старался ему подыгрывать. Какое-то время подыгрывал, но потом пропускал что-то в середине партии, и он говорил: “Нет!” Пигги останавливал меня. Мы не смогли бы прогнать всю песню целиком, без запинки. В первые две минуты песни я пропускал одну ноту из шестисот, и сразу же раздавалось его строгое - “Нет!”, мгновенно. Поэтому мне было важно повторить всё по новой, пока мы не доходили до нужного места, и на этот раз мне нужно было сыграть всё целиком без единой ошибки. Если у меня не получалось со второго раза, он говорил [разочарованным тоном] “Тссс”. Пигги славный малый, но раньше я никогда не сталкивался с такой особой принципиальностью в игре, с его стороны. Все это меня крайне дисциплинировало, но должен сказать, что я очень за это благодарен. Тем самым, с таким отношением, я снова начал ценить свои навыки игры».

Перевод: Дмитрий Бравый

Dimon