Роб Хэлфорд: «Мы по-прежнему говорим о сексуальной ориентации, цвете кожи и спорим, чья религия лучше. А ведь была надежда, что человечество будет прогрессировать»

[Большое интервью "Kerrang!" с вокалистом Judas Priest за октябрь 2020 года]

Взяв трубку, Роб Хэлфорд (Rob Halford) приветствует нас ободряющим: «Привет, это Бог Металла!». И тут же слышится его легко узнаваемый бирмингемский акцент (брумми), который ни с чем не спутаешь. «Хотя я сейчас на него не похож, – смеётся он, – Сижу на кровати в шортах!».

Но не длинна штанов сделала Роба одной из самых уважаемых и любимых фигур в хэви-метале. Придя в Judas Priest в 1973-м, он не только привёл их к феноменальному успеху в 70-х и 80-х, но и помог обрести металлической музыке форму. Priest взяли тяжесть и мощь таких групп как Black Sabbath, Led Zeppelin и Deep Purple, убрали блюзовые нотки и добавили скорости, агрессии и резкости. Это был настоящий хэви-метал, сознательный и намеренный. Благодаря этим ребятам поклонники металла стали носить кожу, заклёпки, шипы и гонять в этом на мотоциклах.
Но Богом Металла Роб является в в силу своего сильного характера, бесстрашного отношения к делу и непреодолимого желания смотреть в будущее. Даже когда он ушёл из Priest в 1992-м, занявшись сольной карьерой – сначала с металлистами Fight, где играл будущий гитарист Steel Panther Расс «Сэтчел» Пэрриш, а потом и в более индустриальной 2wo – он по-прежнему был Богом Металла. Признавшись в 1998-м во время интервью на MTV в своей нетрадиционной ориентации, Роб также проложил ещё один путь, своим примером фактически заставив относиться к геям в металлическом сообществе по-человечески.

Ну, а ещё Роб – Бог Металла потому, что бесконечно предан этой музыке и культуре. Не будем вас томить… Дамы и господа, встречайте Роба Хэлфорда, легенду и ветерана жанра.

Когда ты испытал страсть к музыке?

Как и у большинства, это случилось в подростковом возрасте. В этот период ты бунтуешь против мира, школы, родителей. Тебя никто не понимает, ты всех и всё ненавидишь, но любишь музыку. Она стала приобретать для меня значение. Я чувствовал, как меняется мой внутренний мир и ощущения.

Ты был бунтарём в детстве?

Школы это не касалось. Приходилось ходить и учиться. И школа мне, кстати, нравилась – было интересно на некоторых уроках, но и скучно тоже бывало. Я хорошо помню культурную революцию – особенно в Америке – которая случилась в 60-х. Социальная несправедливость, экономическая несправедливость, и жаль, что ничего с тех пор не изменилось… но это другая история.

Каково было расти в Мидлендс в то время?

Довольно простая жизнь. Музыкальной сцены как таковой не было, поэтому ходить было некуда. Да я к тому же был слишком юн, чтобы меня пускали в клубы и бары. Я всё ещё изучал себя как подростка, познавал музыку, окружение – пытался постичь смысл всего. Помню, последние школьные классы, я постоянно проходил мимо нашего местного большого сталелитейного завода. Перебегал через каналы, закрыв рукой нос, потому что чувствовалась эта гарь и копоть с фабрик. На заводах плавили металл, я до сих пор помню этот едкий запах. Тогда не умели защищать от загрязнений, поэтому вся эта стружка и частички металла витали в воздухе и резали глаза – и ты всем этим дышал. Я считаю, что металлическое крещение случилось, когда мне было около 13 лет.

Когда ты обнаружил в себе музыкальный талант?

В школе. Мне было лет семь, и детей набирали в хор. Однажды у нас был урок музыки, и учительница позвала всех в класс спеть вместе с ней, пока сама она играла на пианино. Она подозвала меня к себе, и я пел, а она на меня смотрела. И я подумал: «Что не так-то?». Она доиграла песню и сказала: «Спой-ка ещё раз». Затем отвела меня в соседний класс, поговорила с другой училкой, и попросила спеть ещё раз – без сопровождения пианино. До сих пор не понимаю, почему это произошло, но я спел, и мне аплодировал весь класс. Было приятно. И я сохранил это ощущение уже как металхэд. Тот эпизод оказал на меня огромное влияние.

Каково было стать вокалистом Judas Priest и выступать в пабах и клубах Бирмингема?

Это был важный момент. Я уже видел их живьём, как и Sabbath и Zeppelin, и знал, что и сам хотел петь. Один из наших первых концертов состоялся в бирмингеском клубе Town Hall, мы выступали у кого-то на разогреве. Было круто. Ты вдруг чувсвтуешь, что играешь в группе, и реализуешь себя как музыкант. А это важно – все должны в это верить. Я с первого же концерта понял, что в Judas Priest есть нечто особенное.

Правда, что ты в то время работал в секс-шопе?

Ага. Некоторое время продавал дилдо и кольца на член, порно-журнальчики – всякую хрень. Ещё работал в «Большом театре» Вульверхэптона, который был… я хотел сказать, более престижным. Но я считаю, обе работы были престижными. Нужно было как-то сводить концы с концами. В секс-шоп приходили интересные клиенты – из разных сфер жизни. Все мы люди – каждый хочет развлекаться.

Жизнь, я смотрю, была не сахар…

Приходилось много вкалывать. Мы ехали из Инвернесса (Шотландия) или какой-нибудь шотландской деревушки хрен знает куда. Было жёстко. Ты выступаешь, едешь обратно, приезжаешь домой в четыре утра, а через пару часов на работу вставать. Но приходилось всё терпеть, потому что мы в себя верили. Не всё получается сразу. Мы были преданы своему делу. Потребовалось около десяти лет, мы давали несколько сотен концертов в год, но в итоге своего добились. И с возрастом не становится легче, но я не жалуюсь – все эти отели, перелёты в нашем возрасте даются уже не так легко, как в двадцать лет. Но мы никогда не сачковали, мы почти пятьдесят лет гастролируем или записываем альбомы – парни не сдались даже после моего ухода в 90-х.

Когда к тебе прицепилось прозвище «Бог Металла»?

Это всё фанаты. При встрече мне постоянно говорили: «Эй, Бог Металла, как поживаешь?». Это круто. Лучше, чем меня называли бы Долбоящером. Для меня это много значит, и когда я приступаю к работе, я превращаюсь в Бога Металла. И это касается всех нас в Judas Priest. Ты будто перевоплощаешься и становишься другим человеком. И мне это невероятно помогло. Спасибо поклонникам за то, что нарекли меня этим именем.

Считаешь ли ты, что должен соответствовать этому прозвищу?

Да. Вот что я тебе скажу: мне плевать, кто ты, но не разочаровывай фэнов. Я об этом всегда думаю. Ведь они заплатили за билет, пришли домой с работы, сели в машину, в дождь, а некоторые и на самолёте прилетели – и мы все вместе находимся где-нибудь под одной крышей, от тебя многого ожидают.. И если ты не покажешь свою лучшую форму – забудь об этом. Нельзя выходить и отбывать номер. В этом и заключается работа Бога Металла. Огромная ответственность, но мне нравится. Я ценю каждое мгновение.

В 80-х ты слыл настоящим тусовщиком, но в 1986-м в период альбома “Turbo” лёг в реабилитационную клинику. Тебе уже давно надоел такой образ жизни или же ты понял это только после лечения?

Когда ты алкоголик, как я, жди неприятностей. Дело здесь не только в здоровье и благополучии, но и в музыкальной карьере. Даже под дурью и бухлом я выкладывался до конца, но, смотря видео с выступлений и интервью тех лет, я до сих пор с ужасом вздрагиваю. Было нормально, но теперь всё гораздо лучше. Я не помню половину тех концертов. Перед выходом на сцену я любил бахнуть три-четыре стопки водки с тоником, а между песнями мог забежать за кулисы и вмазать пару дорожек кокса – и запить бухлом. И так весь концерт. А после выступления накачивался пивом и шампанским. Это был п*здец. Полный крах.

А ты это понимал?

Я считал, что отрываюсь и живу на всю катушку. И должен тебе сказать, что было действительно ох*ительно. Но затем на тебя надвигается чёрная стена и поглощает твою жизнь. Ты вдруг превращаешься в этого ужасного снующего подонка, который думает только о себе. Начинаешь думать: «Ой, меня никто не понимает, никто не любит» – всё это дерьмо тебе внушает наркотик и алкоголь. Ты становишься марионеткой и больше не в силах контролировать свою жизнь. Приходится брать себя в руки и сказать, что с тебя хватит. Затем вдруг начинаешь исполнять музыку и понимаешь, в чём смысл. Но я говорю только про себя и своих друзей, которые страдают от зависимости. У меня куча друзей, которые употребляют наркотики и бухают, и всё у них замечательно. Но когда ты зависим, ты вдруг понимаешь: «Мне больше не нужно бухать и принимать наркотики. Лучший наркотик – это музыка» И все эти чумовые ощущения, которые я хочу испытывать, возможны без бухла и наркоты. Моё место – на сцене.

Каким был твой первый концерт на трезвую голову?

Это было во время тура в поддержку альбома “Turbo”, в городке Альбукерк, Нью-Мехико, и я чуть в штаны не наложил, потому что впервые был на сцене и при этом не бахнул перед выходом. Но когда я запел и услышал себя, я почувствовал публику и как играют остальные ребята – это было настоящее озарение. Одни из лучших дней в моей жизни. Я могу весь день рассказывать, как же круто быть трезвым – не только как музыканту, но и обычному человеку.

Раньше никто не знал, что ты гей. Каково было признаться в этом в 1998-м году?

Немного напоминало тот момент, когда я бросил пить. Думаешь, что потеряешь всех друзей, переживаешь. Но этого не случилось. Почему-то считаешь, что все тебя возненавидят из-за того, что ты – гей. Даже сегодня. Это показывает глубину душевного заболевания. Никто не выбирает ориентацию. Кто бы захотел быть в группе тех, кого сбрасывают с крыш и вешают публично? Это твоя сущность, и понимание и развитие того, кем ты являешься, когда растёшь и взрослеешь. Даже будучи ребёнком, я знал, что я – гей. В подростковом возрасте мне часто говорили: «Ах ты е*аный гомик!», и ты сбит с толку. Мучаешь себя вопросами: «А что со мной не так?» и весь этот ужас. С тех пор, как я признался в 98-м, я говорил это миллион раз – нужно в первую очередь заботиться о себе. И это не значит быть эгоистом. Просто нужно заботиться о своих человеческих нуждах. Убедись, в том, что ты обрёл покой и умиротворение в своём мире, тогда сможешь справиться и со всем остальным. Я долгие годы ставил во главе угла всё остальное – группу, фанатов, все были впереди меня самого, а я стоял в самом конце очереди. А так в жизни нельзя.

Ты волновался, когда признавался в том интервью?

Когда его наконец показали по MTV, и я признался, я подумал: «Ну п*здец – я всё испортил. Зачем я это сделал?» Но когда мне стали приходить письма и факсы со словами: «Я тоже гей и слушаю металл, и здорово, что я такой не один!». Со всего мира мне присылали письма благодарности. И когда происходит нечто настоящее и ощутимое – прочитать письмо, обнять кого-нибудь после концерта, как я недавно сделал – это и есть глубочайшее выражение любви.

Считаешь ли ты, что отношение к геям изменилось в лучшую сторону?

Нам ещё расти и расти. ЛГБТ-сообщество, как мы себя называем, должно по-прежнему понять, что мы имеем равные права. Когда-то и металл был паршивой овцой рок-н-ролла – все говорили: «О, ты слушаешь хэви-метал? Это не музыка, а дерьмо». То же самое можно сказать и про гей-сообщества. Во многом это те же ощущения. Но мы по-прежнему говорим о сексуальной ориентации, цвете кожи, спорим, чья религия лучше. Казалось бы, вроде бы мы стали умнее, прогрессировали. Ведь столько времени уже прошло. Я уже пожилой металхэд (смеётся). Пенсионер. И думал, что все эти разговоры в прошлом. Очень жаль, что нет. Жизнь и так коротка, так зачем тратить её на эту разобщённость? Любите себя, друг друга и хэви, мать его, метал!

Ты всегда славился позитивной и несгибаемой позицией – как в музыке, так и в жизни. Думаешь, причина, по которой у тебя такая многолетняя успешная карьера и прекрасные взаимоотношения с фэнами – твой боевой дух?

А в нас всегда это было. В наших песнях добро всегда побеждает зло. Будь то “Painklller” или “Sentinel”. Это важное качество в нашей группе. Мы та группа, которая может нарушать законы – но мы знаем, что мы нарушаем законы, потому что нам надоели политики и их враньё. А в песне “You’ve Got Another Thing Coming” есть строчка: «Если ты думаешь, что я буду сидеть и смотреть, как мимо проходит жизнь – значит, ты глупец. Пан или пропал. И если ты думаешь, что я собираюсь упустить удачу – ты ошибаешься. Глубоко ошибаешься». Разве это не истинный дух хэви-метала? Мне нравится любая металлическая музыка. Наша группа всегда старалась нести позитивный посыл. Мы поём о смерти, гибели и разрушении – но человек всегда преодолевает любые невзгоды. Это как в фильме «Рокки» или «Мстители». Поборовшись, всегда становишься сильнее и лучше. И после концерта Priest – или любого концерта в жанре «хэви-метал» – ты чувствуешь себя воодушевлённым и бодрым. Эта музыка способна дарить тебе такие эмоции.

Перевод: Станислав “ThRaSheR” Ткачук

Автобиография Роба Хэлфорда “Исповедь” выйдет на русском языке весной 2021 года.

---

Dimon