Sacred Reich. Иконы трэша о Трампе, буддизме и первом студийном альбоме за 20 лет

[Материал из "Revolver" за июнь 2019 года]

За 23 года многое может измениться, особенно в постоянно развивающемся мире современной музыки. И в век интернета со времён последнего выхода альбома Sacred Reich прошла целая ВЕЧНОСТЬ. Но 19 апреля 2019 всё изменилось – легендарные трэшеры из Аризоны выпустили сплит с Iron Reagan, первую работу со времён ‘Heal’ 1996 года. И несмотря на то, что это была уже сама по себе прекрасная новость, всех поклонников группы ждал настоящий сюрприз – Sacred Reich выпускают новый студийный альбом, а также в коллектив возвращается Дэйв Макклейн, записавший с группой три альбома в 90-х.

Ребята из Sacred Reich готовятся обрушить на мир новый студийный альбом ‘Awakening’ – четвёртый в дискографии и первый за 23 года. В пластинку войдут восемь треков, а увидит свет она 23 августа на лейбле “Metal Blade”. Продюсером выступил Артур Рицк.

Коллектив образовался в 1985 году, и басист-вокалист Фил Ринд является единственным оригинальным участником. Родом из Аризоны, штат Феникс, ребята росли, беря пример с Flotsam & Jetsam, и в итоге записали демо, которое попало на сборник ‘Metal Massacre VIII’. Песня ‘Ignorance’ вошла на дебютный одноимённый альбом, вышедший в 1987 на лейбле Metal Bade, и ставший важной вехой в жанре.

Несмотря на ряд влиятельных релизов и активные гастроли, благодаря которым группа стала одним из важнейших трэшевых коллективов восьмидесятых и девяностых, в 2000 году Sacred Reich распались. Но фэны не дали Sacred Reich умереть, и в 2006 году Фил Ринд реформировал группу в качестве концертного коллектива. Затем в 2018 парня настигло вдохновение и Ринд решил, что настало время работать над новым материалом.

Недавно мы побеседовали с Риндом и обсудили рождение Sacred Reich, возвращение Макклейна, раннее влияние Джейсона Ньюстеда, буддизм в век Трампа и многое другое.

Каково после 23 лет перерыва сочинять и записывать новый альбом?

Я тоже об этом думал… Как мы сегодня звучим? Кто мы? Мы не те, что были раньше. У меня есть друг-режиссёр, его зовут Марк Пеллингтон, и мы с ним обсуждали этот вопрос, и он сказал: «Вы звучите так, как звучите». Просто делай то, что делаешь. Он ехал на премьеру фильма и для него это было важнейшим событием в жизни. Но он проезжал мимо ресторанов, полных людей, где каждый был занят своим делом… ведь большинству абсолютно наплевать. Делай своё дело, выпусти альбом. И мне после его слов стало как-то легко на душе. Я считаю, если делаешь от души, всегда добьёшься успеха.

Как вы вышли на Артура Рицка?

Мы обсуждали нескольких кандидатов – кто будет продюсером и сводить альбом… Как нам быть? Мы слушали разные альбомы и мне понравилось, как в интервью Артур говорил, что у него нет чёткого плана действий. Он любит спонтанность, а нам такое подходит. Я ему говорил, что ищу звучание ‘Mob Rules’ или ‘Heaven & Hell’, и он ответил: «Мартин Бёрч – один из моих любимых продюсеров». И мне сразу этот парень понравился. Молодой и энергичный. Работать с ним было одно удовольствие.

Давай поговорим о распаде группы в 2000 году…

Казалось, всё загибалось. Мы выпустили ‘Heal’, и было ощущение, что интерес пропадает. Дэйв ушёл в Machine Head, и на барабанах у нас играл парень по имени Чак [ФитцГеральд]. У меня возникли личные проблемы и было ощущение, что мы продержались десять лет, выпустили достойные альбомы и на этом всё.

Считал ли ты, что это навсегда или же верил, что в будущем возможна реформация?

Навсегда. Я распродал всё своё оборудование. Убрал бас-гитару в шкаф и не играл десять лет. Да, всё было конечно и было ох*енно. И что же теперь делать и чем заниматься в жизни? Было страшно… Ну, не страшно, просто я не знал, за что браться. Тебе 30 лет, школу ты так и не окончил, потому что посвятил себя музыке. Мне было непросто. Было время глубочайшей депрессии. Я чувствовал, что бесцельно проживаю жизнь, но супруга постоянно твердила: «Тебе НУЖНО играть музыку. Ведь именно это ты любишь». И она была права. Ничто не радовало меня так, как музыка. И, наверное, я сам себе врал, когда говорил, что могу прожить без музыки.

А с кого из местных кумиров вы брали пример?

Нашими старшими братьями были ребята из Flotsam & Jetsam. Джейсон Ньюстед ещё не ушёл в Metallica и был капитаном корабля. Он был басистом, и я был басистом. Я просыпался утром и шёл в школу, и находил на переднем сиденье несколько листовок – он приходил ночью и бросал несколько листовок. Я давал ребятам свои усилители. Джейсон написал нашу первую биографию. У него был огромный почтовый список, с кем он переписывался и общался, и он давал нам им пользоваться.

Он вёл список переписок со всеми фэнами… по всему миру и Европе, и давал его нам, чтобы мы могли отправлять свои демки. Мы давали интервью, и он просто диктовал ответы на кассету, вкладывал листок в демо-запись, записывал ответы на второй стороне и отправлял лейблам. Он оказывал нашей группе невероятную поддержку. Постоянно говорил о нас лейблу “Metal Blade”… Продвигал нас как мог. Мы отыграли с Flotsam & Jetsam несколько концертов. Они были для нас примером.

В вашей лирике всегда присутствовали политические нотки. С возрастом ты стал менее политичным?

Наверное, мы успокоились и стали более добродушными и мягкими. Конечно, по молодости всегда хочешь изменить мир. Теперь я знаю, что измениться могу только я сам. В юности думаешь, что тебе море по колено. Но сейчас мне уже не 25 лет, и я едва ли могу себя контролировать, не говоря уже о том, что диктовать другим, как им жить. К тому же, у меня дети. Я знаю, лучшее что я могу сделать – быть примером для своих детей. Меняться самому. Это настоящая победа. Я всё время говорю своим детям: «Нравится ли вам чувство гнева и ярости? Так зачем тогда вы злитесь?». И они не знают, что ответить. А я говорю, что нельзя позволять другим влиять на ваше душевное состояние.

Интересный образ мышления. Как получился сплит с ребятами из Iron Regan?

Лет 10-15 назад Municipal Waste выступали в Фениксе, и я взял на концерт своих детишек. Они тогда были подростками, и я решил, что им понравится. И я взял Зака и Шейна (сыновей), приехал и представился, там и познакомился с [вокалистом] Тони Форестой. Потом мы с ними отыграли на теплоходе в Мехико… так что уже давно знаем друг друга. Когда я сказал Тони, что мы работаем над альбомом, он выдал: «Оставьте одну песенку для сплита с Iron Regain».

Песню ‘Don’t Do It Donnie’ я придумал во сне – текст написал очень быстро, и подумал, что она идеально подойдёт. Панковская песенка. Мы записали её чуть ли не за пять минут – тут дело в подаче. В плане текстов песня менее агрессивна, скорее просьба, чтобы Дональд Трамп совсем не уничтожил этот мир к х*ям собачьим – типа, «не делай этого, чувак». Мне этот тип совсем не нравится. Я ему сильно сочувствую, потому что ему приходится несладко. Представь, ты делаешь то, в чём абсолютно не разбираешься. Как бы ты себя чувствовал? Да ужасно. А у него так каждый день.
Но он слишком эгоистичный и заносчивый, поэтому он этого не признает. Ему непросто, он копит всё это в себе. Мы в очень нелепое время живём. Многие считают, что выборы были нечестными. А я вот заморочился и прочитал все 400 страниц [отчёта Роберт Мюллера о расследовании вмешательства России в президентские выборы 2016 года] и я знаю, что Уильям Барр [генеральный прокурор США] сказал неправду. Надеюсь, мы доберёмся до правды и будем внимательнее. Но отчёт может прочитать любой желающий. Сегодня в интернете есть абсолютно всё.

Некоторые из моих друзей поддерживают Трампа и говорят мне: «Ты его ненавидишь». Я никого не ненавижу. И его я не ненавижу, но считаю ужасным человеком. Он пример того, во что превращается твоя жизнь, когда ты – нарцисс и тебя интересует лишь собственное эго, деньги и выгода. Мы не должны быть такими. Далай Лама всегда говорит, что лучший способ лелеять себя – лелеять других. И это правильно. В песне ‘Manifest Reality’ с нашего нового альбома поётся о том, что если всё делаешь только для себя, ты ограничен, а если делаешь что-то для других, нет никаких ограничений.

Давай поговорим о возвращении Дэйва Макклейна. Как так получилось?

Всё было очень просто. Грег [Холл] больше не был в группе, и я попросил Дэйва мне перезвонить. Мы поговорили, и он сказал, что хочет играть с нами, записать альбом и поехать в тур. И я улыбнулся, потому что после ухода Грега мы не знали, что делать. Дэйв ушёл в 90-х, потому что в Machine Head было больше возможностей, и я был расстроен, но мы обсудили этот момент, и я всё понял. Дэйв только начинал, а мы уже загибались. Он всего лишь хотел играть. И 23 года ему это прекрасно удавалось. Он добился невероятных высот.

И когда он согласился снова играть с нами, Machine Head должны были выпустить альбом и поехать в тур. И я спросил его, какие перспективы. Он ответил, что ждать придётся года полтора. И я сказал: «Знаешь, мы можем подождать – и так уже 22 года прошло. Один-два года погоды не сделают. Я не хочу никого искать и буду ждать тебя». И со временем он просто понял, что в Machine Head ему больше не нравится. И однажды он мне сказал, что подумывает об уходе. И я оценил его слова и его уверенность в нас.

Общаясь с тобой, заряжаешься позитивной энергией. Похоже, ты очень вдумчивый человек. С чем это связано?

Уже двадцать лет практикую буддизм. Раньше я был яростным бунтарём, эгоистичным куском дерьма, тем ещё засранцем. Буддизм сделал из меня человека. Лучшее, что случилось со мной в жизни. Я стараюсь никому не навязывать, каждый сам для себя решает, что ему подходит, но мне подходит именно это. Жизнь стала гораздо лучше, и я изменился как человек. Стал лучше понимать себя и огородил себя от негатива и проблем.

Считаешь ли ты, что перемены в жизни отразились и на стиле твоей игры? Вы играете агрессивную музыку, да и лирика у вас тоже не про цветочки…

Может быть, раньше была агрессивная. Новый альбом не такой. Он агрессивный, тяжелый, но теперь гнев праведный. Говорят, когда умираешь, к тебе может прийти ангел или какой-нибудь палач, чтобы тебя не поглотила невежественность. Всё зависит от тебя. Я без проблем могу играть агрессивную и тяжёлую музыку. Но сам я парень не агрессивный. Я считаю, агрессия ни к чему.

Материал и перевод: Станислав “ThRaSheR” Ткачук

---

Dimon