Вспоминая рождение “Kill ‘Em All”: Звукоинженер Крис Бубач о записи дебютного альбома Metallica

[Эксклюзивный материал из буклета бокс-сета "Kill Em All", ремастерингового переиздания 2016 года]

C ребятами из Metallica я познакомился весной 1983 в крошечной звукозаписывающей студии “Music America”, которая находилась к северу от Нью-Йорка. Я только окончил колледж и работал студийным звукоинженером в Рочестере (штат Нью-Йорк). Группа только подписала контракт с лейблом “Megaforce Records”.

В начале того года в студии записывались Manowar. Я с ними не работал, но только-только закончил сведение и запись альбома другой металлической команды The Rods. Между Rods и Manowar была вражда, как сегодня между хип-хоп артистами. Стоит ли говорить, что участникам Manowar я не понравился. Когда президент Megaforce Джон Зазула начал подыскивать студию, он разговаривал с музыкантами Manowar. Они сказали, что им очень понравилась студия, но ни в коем случае не обращаться к звукоинженеру по имени Крис Бубач. Позвонив в студию, чтобы договориться о записи Metallica, Джон смог вспомнить лишь моё имя, и таким образом у меня появилась работа.

Когда парни приехали в студию, мы долго обсуждали, чего они хотели добиться на записи. Мы вместе сидели в комнате с микшерным пультом и слушали популярные в то время альбомы. Def Leppard, Judas Priest, Билли Айдола, Tears For Tears, Toto. Всем нам была интересна качественная крутая музыка, но я также хотел добиться качественного звучания. Они согласились, особенно Ларс, и мы постарались добиться желаемого эффекта. Несмотря на то, что оборудование в студии было самое обычное, особенно микрофоны, в здании была превосходная акустика.

Здание Music America располагалось в подвале (это был боулинг-клуб) закрытого и слегка заброшенного общественного клуба в деловом центре Рочестера. Ни воды, ни электричества не было, зато хватало дневного света. Другие здания были для нас закрыты, однако мы быстро поняли, как получить доступ к остальной части здания, и перед приездом группы я пробовал записывать в различных частях здания. К примеру, барабаны мы записывали в огромном актовом зале с деревянным полом, гипсокартонными стенами и высоченными потолками.

Оборудование группа привезла в отвратительном состоянии – совсем не похоже на приехавшую из западного побережья молодую команду с мизерным бюджетом. Один из звукоснимателей на басу Клиффа Бёртона не работал, колонки в усилителях Marshall 4 х 12 были сожжены, не хватало запчастей для барабанов, а нам нужен был хороший запас барабанного пластинка и гитарных струн. Лейбл, скрепя сердце, согласился оплатить ремонт и мы немало времени потратили на то, чтобы всё привести в надлежащий вид.

Многопарные аудио-кабели протянули из комнаты с микшерным пультом вниз на два этажа в актовый зал, где стояла барабанная установка. Один гитарный усилитель поставили в помещении с минимальной изоляцией, а другой – в единственной комнате с идеальной изоляцией. Бас подключили напрямую к пульту записи. Идея состояла в том, чтобы записать только партии барабанов, а затем наложить другие инструменты поверх барабанов, поместив оборудование и микрофоны в более удобном месте. Несмотря на то, что раньше все так записывались (да и сегодня частенько записываются), у меня был почти весь нужный инвентарь для барабанных микрофонов.

Ларс знал свои партии, но со звучанием пришлось повозиться. Мы установили несколько микрофонов, чтобы передать объёмное звучание актового зала и записали на две дорожки многодорожечной магнитной ленты. Но я понятия не имел, что ребята играли свою музыку на бешеной скорости. Запись напоминала барабаны в песне Def Leppard ‘Pour some Sugar On Me’ и ‘Devil’s Child’ Judas Priest. Записанные барабаны всё равно звучали не так, как мы хотели, поскольку к концу работы в студии их пришлось записывать поверх партий в атмосферной комнате, чтобы автоматически свести через пульт записи. В то время приходилось постоянно кидать записанные инструменты с одной дорожки на другую.

В студии была магнитная лента на 24 дорожки. С автоматической обработкой у нас оставалось только 22 дорожки. Некоторые партии пришлось из-за этого дублировать несколько раз. Песни сводились на аналоговой ленте ½. Во время сведения Ларсу приходилось включать и выключать партии барабанов. Мы записывали его том-томы в определённое время в каждой песне, потому что на этих дорожках были записаны остальные инструменты. Похоже, процесс ему понравился. В некоторых местах требовалось больше рук, поэтому мы привлекли и продюсера, и помощника звукоинженера, и даже несколько раз пришлось запрячь Джеймса.

В итоге, ребята знали, чего они хотели, но поскольку времени, как и денег и ресурсов, катастрофически не хватало, желаемого результата достичь было крайне тяжело.

Ах да, и ещё один интересный момент. Поговаривали, что в здании жили призраки, и несколько раз мы слышали, как из микрофонов в актовом зале двумя этажами ниже доносился шум – мы в это время стояли в комнате с микшерным пультом. То же самое было и в комнатёнке без окон с плиточным полом, где мы записывали некоторые спецэффекты и всякую всячину. Видеосигнала во время записи у нас не было, но время от времени ребята рассказывали, как видели какую-то непонятную хрень. Только вот не помню, есть ли голоса призраков на записи…

Крис Бубач (студийный звукоинженер, “Kill ‘Em All”)

Материал и перевод: Станислав “ThRaSheR” Ткачук

Раритет 1982 года

Dimon