Metallica. Что-то наподобие легенд

[Статья из журнала "Red Bulletin" за февраль 2017 года]

Когда карьера длится почти четыре десятка лет, возможно, думаешь, что рок-звёзды Metallica топчутся на одном месте, однако преодолев жизненные трудности и проблемы музыкальной индустрии, эти ребята, похоже, словно заново родились.

Смерть, алкогольная зависимость, судебные разбирательства. Несмотря на все превратности судьбы, музыканты Metallica каким-то образом протянули более 35 лет на безжалостной неумолимой рок-н-ролльной дороге. Даже несмотря на то, что все участники группы уже разменяли шестой десяток, в них по-прежнему горит огонь, освещавший дорогу в металлической сцене в начале 80-х.

В эксклюзивном интервью вокалист/гитарист Джеймс Хэтфилд и барабанщик Ларс Ульрих вспоминают, как Metallica из безумных трэшеров-подростков превратилась в одну из величайших команд на планете.

В ноябре прошлого года вышел ваш новый альбом ‘Hardwired… To Self-Destruct’, занявший самые высокие места в хит-парадах по всему миру. Спустя 35 лет вам до сих пор приятно, когда такое происходит?

Джеймс: О, старик… конечно! Но знаешь, мы сильно удивлены. С возрастом начинаешь больше ценить, когда твой альбом занимает первое место. И спустя 35 лет такое по-прежнему случается, это же здорово. Это наш кислород, без которого мы не можем!

Ларс: Да вообще радует, что Metallica до сих пор выпускает альбомы, которые что-то значат для слушателей. Приятно, что тяжелая музыка до сих пор что-то значит для людей. Я вижу, что рок-групп становится всё меньше. Остаётся всё меньше и меньше команд, которые преуспевают в мировом масштабе, поэтому для нас большая честь быть одной из них. Сегодня быть в Metallica очень круто.

‘Hardwired’ стал первым альбом, который вы выпустили на собственном лейбле, Blackened Recordings. Насколько ситуация отличалась от того, что вы делали раньше?

Джеймс: Да не сильно она и отличалась. Это был наш собственный лейбл – но это касается только Штатов. В остальных странах мы по-прежнему на Universal – мы могли не спешить и сочинять без всяких сроков. Никто не говорил нам, что пластинка должна быть готова к определённому дню.

Ларс: Дело в том, что мы всегда хотели распоряжаться собственными песнями и каталогом продукции. Разница лишь в том, что происходило на следующий день после того, как альбом был записан, потому что теперь приходится 90 процентов работы выполнять самим, а раньше – 10 или 20 лет назад – почти все работу делали за нас другие люди. Теперь же у нас большой штат и все заняты делом.

Вы всегда выворачивали душу наизнанку для своих поклонников. Есть ли периоды, за которые вам стыдно или вы хотели бы изменить?

Джеймс: Конечно, на некоторых альбомах я бы кое-что изменил, но это невозможно, потому что альбомы и песни уже записаны. Это капсула времени и не надо её трогать. Как получилось – так получилось. Меня немного огорчает, когда группы перезаписывают свои классические альбомы. Я не вижу в этом смысла. Таким образом, стирается кусочек истории. Альбомы – это продукт определённого времени, они – часть истории. Ладно, на ‘…And Justice For All’ (1988) можно было поднять бас, а на ‘St. Anger’ (2003) можно было записать нормальные барабаны, но именно поэтому те альбомы являются частью нашей истории.

Группа Metallica появилась в прошлом веке, когда балом правил винил. Теперь у вас есть свой виниловый завод в Германии. Для чего он вам?

Джеймс: Мы выросли на винилах и любим его. Это целое событие. Винил можно взять в руки, посмотреть на обложку, поставить в проигрыватель, опустить иглу. Полгода назад я был в Лос-Анджелесе, навещал школьных приятелей, и мы сидели и слушали на виниле темы вроде Kansas. Прикольно было покопаться в коробках с винилом, почувствовать этот запах, почитать информацию на буклете и послушать тёплое виниловое звучание – ты полностью погружаешься в эту атмосферу.

Получается вы теперь, по сути, сами себе хозяева. Можно ли сказать, что вы естественным образом превратились из безумных мечтающих о большой сцене подростков в рок-бизнесменов?

Ларс: Мне бы хотелось думать, что мы по-прежнему сумасшедшие взрослые, и пытаемся понять, что к чему. Когда я смотрю в зеркало, я не вижу там бизнесмена, но, конечно же, когда на тебя работают люди, нужно себя хотя бы вести как взрослый и адекватный человек. Мне 53 года, но я по-прежнему чувствую себя безумным подростком, но приятно, что у нас есть команда работников, которым мы доверяем и на которых можем положиться.

На бизнесменов вы, конечно, не похожи, но разве не правда, что Ларс с первых дней занимается делами группы?

Джеймс: Ларс в бизнесе больше разбирается. Он ездил за Motorhead, потом за Diamond Head и учился у них и других команд, как нужно делать дела и принимать решения, почему один менеджер лучше другого. Он это любит и у него получается. Что же касается меня? Я просто не хотел устраиваться на обычную работу! Я хотел играть музыку, создавать, и делать карьеру, но чтобы для меня это была ещё и терапия! Здорово учиться у других и применять на себе, но в глубине души мы по-прежнему бунтари и любим рискнуть. Нам нравится всё необычное и сложное. Вокруг куча возможностей, и мы все пробуем. Планировка и подготовка – это лишь часть общего процесса. Наше бесценное оружие – смелость, душа и огонь в глазах.

Мне сложно представить вас за столом в галстуках в офисном кабинете, орущих по телефону…

Джеймс: Нет никаких галстуков, чувак, и мы редко приходим в офис. Что касается телефонов – за нас это делают другие, и мы им платим! Важно, кто контролирует, управляет кораблём и отлично проводит время, находясь в группе. Я думаю, вполне очевидно, что мы с Ларсом создали эту группу; с первого дня мы всё делали вместе, и у нас было своё видение. Мы ведём эту машину, но Кирк с Робом всегда готовы поехать с нами в какие бы дебри нас ни занесло.

Вы много говорите о достижении независимости. Насколько важно иметь за плечами столь долгую и успешную карьеру?

Джеймс: Для нас, важно, а для остальных? Не знаю. Когда мы только начинали, круто было подписать контракт с крупным лейблом. Сегодня этим мало кого удивишь. Сегодня можно сочинять альбомы в подвале и самостоятельно их выпускать, но что дальше? Подпишешь ли ты в итоге правильный контракт и будешь ли работать с правильными людьми? Нужно принимать деловые решения. Нужно спросить себя: «Чего мы хотим?». Хочешь ли ты гастролировать по миру или скитаться по местным клубам? Нужно решить для себя.

Ларс: Мы всегда чувствовали себя аутсайдерами. Но, мне кажется, у нас никогда не было необходимости играть по правилам других. Мы сами добились своего успеха, без помощи телевидения и радио. Изначально независимость для нас заключается в том, что мы никогда ни у кого не брали денег; мы никогда никому ничего не были должны.

Джеймс: Мы всегда любили всё контролировать. Как артистам, нам это было необходимо – хотя бы то, как подаётся твоё искусство. Будь ты артист или скульптор, у тебя всегда есть своё строгое мнение относительно того, как будет представлена твоя работа – где повешена и где стояла. Так видит артист.

Но согласны ли вы, что в любой карьере приходится приспосабливаться?

Джеймс: Когда музыка появилась в интернете для бесплатного скачивания, мы были напуганы и не знали, что и думать. Но, конечно же, стало удобно доставать музыку, поэтому единственный способ выжить – это приспособиться. Я думаю, так происходит на любом поприще.

Вы упомянули о бесплатной музыке в интернете. Жалеете ли вы о ситуации с Napster?

Джеймс: Мне плевать, что о нас и обо мне думают другие. Я знал, что мы поступаем правильно. Мы были лёгкой мишенью. Состоявшийся коллектив и вдруг встали на защиту своего искусства – конечно же, в нас сразу начали метать дротики.

Ларс: Это был уличный бой и другие вообразили себе, что мы повздорили с фэнами и категорически выступаем против скачивания, хотя ничего подобного не было. Дело было не в скачивании музыки; а в том, что нас никто не спросил, хотим мы отдать свою музыку бесплатно или нет. Если это наша музыка, то, наверное, решать нам, а не кому-либо другому. Странное, конечно, было лето.

Тем летом был ещё один эпизод в мультике «Южный Парк», где ты, Ларс, плачешь у своего бассейна, потому что не можешь позволить себе купить позолоченный аквариум с акулами из-за того, что вашу музыку стали нелегально скачивать…

Ларс: Я закрыл на это глаза. Но я довольно толстокожий парень. Нам прилично досталось тем летом, и этот эпизод не был исключением.

А вообще вы бы себе никогда не захотели такой позолоченный аквариум с акулами?

Джеймс: Мы – практичные люди. Мы вкладываем деньги в сцену и в хорошее шоу, либо в создание фильма. Такой распущенности мы себе никогда не позволим. Мы бы друг друга тут же на землю опустили. Это не в характере Metallica.

Но на этом проблемы не закончились: в своём документальном фильме Some Kind Of Monster (2004) вы показали, что группа находится не в самом лучшем состоянии и назрел конфликт внутри коллектива. Как вам удалось не развалить группу в тот период?

Ларс: Когда Джеймс вернулся после годичного отсутствия, я в течение полугода не знал, как все будет дальше. Он хотел работать несколько часов в день, а потом посвящать время семье и детям. Я не был уверен, что смогу следовать этим правилам. Году в 2005 и 2006 все встало на свои места, но долгое время всё было в очень подвешенном состоянии. Мы не были уверены, что произойдёт. Я не любитель сослагательного наклонения, потому что кто знает, что бы случилось, если бы группа развалилась. Но мы здесь и общаемся с тобой. Не вижу смысла говорить о том, чего не произошло или что могло бы произойти. Зачем тратить на это энергию?

А давайте немного потратим: если бы группа развалилась, реформировали бы вы, на твой взгляд, Metallica, как сделали многие команды?

Ларс: Многие команды реформировались по разным причинам. Кто-то делает это ради бабла, и я их не осуждаю. Кто я такой, чтобы на кого-то выебываться? Я в себе-то разобраться не могу до сих пор!

Вы уже ясно дали понять, что затяжных гастролей у группы не будет – будете играть по две недели, а потом отдыхать дома с семьями. Стало ли с возрастом легче сочетать семейную жизнь с музыкальной карьерой?

Джеймс: Мы сейчас в отличном положении. Выступать две недели, потом отдыхать – это круто. Не только для семей, но и для нашего здоровья. Мы больше не можем гастролировать, как в 80-х. Мы уже не мальчики!

Получается, у вас теперь и свободное время появилось. Джеймс, может, снова на доску встанешь?

Джеймс: Давненько я на доске не стоял. В конце 2016 года мы выступали в Лондоне, концерт спонсировала скейтерская компания Vans, там был скейт-парк, и некоторые из наших техников не удержались и встали на доски, но я уже давно завязал. Хватило с меня двух переломов [26 июля 1986 и 23 марта 1987 – прим. ThRaSheR] У меня теперь другая страсть и увлечения. Всем нужно время на «себя любимого». Нужно отдыхать от всех. Во мне по-прежнему живёт волк-одиночка, любящий уединение. Музыку побренчать, съездить на охоту, уйти в горы или на природу с палатками. Либо закрыться в гараже и копаться в автомобильных запчастях – хочется во что-то погружаться и забыть обо всём вокруг. И мне это нравится.

Источник: “Red Bulletin”
Перевод: Станислав “ThRaSheR” Ткачук

---

Dimon