Ларс Ульрих: «Мы с Джеймсом политику не обсуждаем»

Интервью Ларса Ульриха (Lars Ulrich) для “Vulture”, которое появилось в сети меньше часа назад. Читаем содержание интересной беседы с основателем и барабанщиком Metallica!

Каждый раз, слушая новый альбом, меня не покидает ощущение, что у вас в песнях отрицательная энергетика. Считаешь ли ты, что музыка группы снова стала популярной?

Сложно сказать. Мы, по сути, сочиняем пи*датые рок-песни, либо пытаемся это делать. И как только ты начинаешь копать глубже и искать там социальный или политический подтекст, меня это напрягает. Мы никогда не диктовали другим, как жить и что делать. Мы всячески стараемся, чтобы люди интерпретировали тексты по-своему. Когда слушаешь нашу музыку, она должна удовлетворять твоим потребностям, а не нашим.

Я знаю, Джеймс говорил, что в политике он придерживается консервативных взглядов, и перед выборами ты в шутку сказал, что если Дональд Трамп выиграет, ты, возможно, переедешь обратно в Данию. Вы с Джеймсом обсуждаете политику?

Клянусь тебе, о чём я только с ним не говорю, но о политике намеренно я с ним не разговариваю. Мы вместе 35 лет и не раз оставались наедине, когда разговор заходил о политике, но намеренно обсуждать с Джеймсом политику и здравоохранение? Никогда такого не было.

А не кажется ли тебе странным работать с человеком 35 лет и никогда не обсуждать политику?

Не забывай, что в Metallica каждому интересно своё. У каждого своя жизнь, взгляды и интересы. Единственное, что нас объединяет – это любовь к музыке, которую мы исполняем и все мы чувствовали себя отщепенцами, которые не знали, где их место в жизни. Мы сошлись не потому, что обсуждали политику или культуру. Мы нашли друг друга, потому что были потеряны и пытались создать то, что нас бы объединяло и было важнее нас всех вместе взятых. Я могу с тобой болтать о политике до утра, но не думаю, что ты для этого берёшь у меня интервью. Metallica – это коллектив, но мы никогда не задавались вопросом, у кого какие взгляды на окружающий мир.

И какой у тебя взгляд?

Я вырос в демократической стране. С медициной и здравоохранением у нас тоже всё было хорошо. И в моей стране слово «мы» гораздо популярнее слова «я». И поверь мне, у меня есть своё мнение, но я не вижу необходимости орать об этом на каждом углу. Может быть, однажды я так и сделаю, и временами очень хочется. Меня удивляет, что понятия «правда» и «факты» выходят из употребления. И если кто-нибудь видит то, что им не нравится, они просто говорят: «Это СМИ придумали». Но когда это касается непосредственно меня, я не молчу.

Помимо ранних альбомов Metallica, альбом ‘Hardwired… To Self-Destruct’, на мой взгляд, напоминает о командах вроде Mercyful Fate, а ‘Murder One’ – дань памяти Лемми из Motorhead. Ты сегодня слушаешь эту музыку?

Чувак, она у меня в крови. Я в своё время переслушал Mercyful Fate, но до сих пор черпаю вдохновение у этой команды. Я их не слушаю. У меня трое детей, так что я от них узнаю кучи новой музыки. У нас на кухне компьютер и сын может включить Тони Уильямса. В доме играет джаз. От Майлза Дэвиса до Weather Report. Крутые джазовые барабанщики вроде Макса Роача или Элвина Джонса.

Слабо представляется, как Макс Роач может оказать влияние на Metallica

А он и не оказывает. Если я слушаю другую музыку, это не значит, что её элементы появятся в Metallica. Меня больше вдохновляют фильмы. Я чуть ли не каждый день смотрю по несколько фильмов.

Ещё тебе часто достаётся за звучание твоих барабанов. Достаточно залезть в интернет и можно увидеть кучу неприятных комментариев по поводу звучания твоего рабочего барабана и других мелочей. Остальных барабанщиков так не критикуют. Как думаешь, почему к тебе такое повышенное внимание?

Многие фэны очень консервативны и не любят изменений. На альбоме ‘St. Anger’ я изменил звучание рабочего барабана, и это всех взбесило. Не знаю, почему это так всех волнует. Я люблю барабанщиков и все, что с ними связано, но когда какой-нибудь журнал о барабанщиках задаёт мне эти вопросы, я чувствую себя полным идиотом, потому что не знаю, что ответить. Я не задрот. Меня абсолютно не напрягает, что кому-то интересно копаться и анализировать мою игру и сравнивать звучание.

Считаешь ли ты, что окружающий мир влияет на концерты Metallica? Сцена для вас – это вакуум?

Не уверен. Хороший вопрос. Когда мы только начинали, наша музыка была далека от мейнстрима. К 90-м эта музыка стала популярна, и андеграунд стал мейнстримом. Не знаю. Metallica всегда находилась в своём вакууме. Может быть, это большой пузырь, но пузырь.

Ты имеешь в виду, c точки зрения эстетики?

Этот разговор можно продолжать вечно, как и беседу о политике и культуре. Отвечу на твой вопрос: «Живёт ли Metallica в вакууме?» – мы всегда старались быть лучшей Metallica, во все времена. Буду честен с тобой – может быть, звучит странно, учитывая, чего мы достигли, но мы до сих пор чувствуем себя отщепенцами и аутсайдерами. Один журналист спросил меня: «Неужели ты серьёзно, Ларс? Metallica – это мейнстрим». Я не могу объяснить, почему мы чувствуем себя отщепенцами, но это так. Такое ощущение, будто мы где-то парим как тени, иногда машем рукой и говорим: «Эй, посмотрите сюда! Послушайте нас!». Я чувствовал себя так 35 лет назад и чувствую точно также в 2016 году. Мы сами по себе – мы ни к чему не принадлежим. Мы чувствуем себя аутсайдерами, и нам это нравится.

Оригинал: “Vulture”
Перевод: Станислав “ThRaSheR” Ткачук

Dimon