Гэри Холт из Slayer: «Я хочу показать молодёжи, как рубят трэш ребята старой школы»

Свежее интервью от 20 марта этого года с участниками SLayer. Гэри Холт (Gary Holt) и Пол Бостаф (Paul Bostaph) о своих кошмарах, проблемах со спиной и дохлых кошках.

Гэри, что думают о Slayer твоя жена и дочки?

Холт: Они не слушают металл. Ну, если только немного. Младшенькая слушает Of Mice And Men и Black Veil Brides. Я думаю, для неё круче всего то, что она теперь может встретиться с музыкантами Black Veil Brides и Of Mice And Men и сфоткаться с Остином Карлайлом, ведь папочка вдруг стал крутым. Они считают, что это классно. Пару раз были на концерте, и им нравится смотреть, как папочка рвёт струны на сцене, но это не та музыка, которая им нравится.

Можно ли назвать концерты Slayer семейным мероприятием?

Бостаф: Можно. Мама уже не может ходить на концерты, но когда могла, всегда приходила.

Холт: То же самое. Мама видела меня на сцене, когда мне было 17 лет, и видела, как я выступаю в больших залах и маленьких клубах, но сейчас она уже не может приходить на концерты.

Бостаф: Боже ж ты мой, когда бы мы ни выступали в Районе Залива, я замечаю, что многие мои сестры и братья переехали, но здесь всё равно мой дом родной и полно тех, кого я считаю своей семьёй, и они приходят на шоу: двоюродные братья, племянники, племянницы, друзья. Для меня мои друзья – это семья, и уверен, для Гэри тоже.

Холт: Да это просто кошмар какой-то!

Бостаф: Да уж, это точно (смеётся).

Холт: Концерты в родном городе. Много плюсов и много минусов. Всегда хочется отыграть перед своей публикой с максимальной отдачей. Нужно ведь их ещё и развлекать, ты для своей семьи и друзей и полицейский, и гаишник в одном лице. Несмотря на то, сколько мы этим занимаемся, они все равно всегда нарушают правила. Приезжают и паркуются где попало, вечно мешаются под ногами, обычно приходят изрядно выпившие, навеселе, а тебе лишь хочется, чтобы они оставили тебя в покое. Мол, ребята, давайте увидимся после концерта, дайте мне сосредоточиться и настроиться на выступление. Я не хочу работать гаишником для всех своих многочисленных родственников. Каждый раз, когда грядут концерты в Районе Залива, у меня куча дел. Например, список гостей на два концерта в Сан-Франциско я составлял недели три. Думаю, он готов.

Что ждёт Slayer в будущем?

Холт: Будем мчать, пока есть силы. Держаться в седле пока не упадём и не сможем забраться обратно.

Хотели бы вы продолжать играть в Slayer дальше?

Бостаф: Безусловно.

Холт: Я уже пять лет помогаю своим друзьям, и уже получается, что половина десятилетия прошла. Странно всё это и непривычно.
Неожиданно.

Стало ли легче исполнять эту музыку спустя несколько десятков лет или возраст всё же начинает сказываться на скорости и качестве игры?

Холт: Легче? У меня серьёзные проблемы со спиной. У меня в комнате стоит инверсионный стол, на котором я должен висеть вверх головой несколько раз. У меня было две эпидуральные опухоли. Я знаю, что чувствует женщина, родившая ребёнка. Не сами роды, а когда тебе в спину вкалывают четыре иглы – дерьмово это, но я буду до последнего рубить трэш. Я выхожу на сцену и не собираюсь валять дурака, играя вполсилы. Я закончу тогда, когда почувствую, что больше не в состоянии играть эту музыку на должном уровне. С каждым годом мне всё больше хочется показывать молодёжи, как надо рубить это дерьмо и делать так, чтобы ОНИ чувствовали себя уставшими. Разница лишь в том, что после концерта я накачиваю себя ибупрофеном, потом иду висеть, зову врача, а они гоняют на скейтах по улице, но я до сих пор чувствую, что могу выполнять свою работу на очень высоком уровне, поэтому останавливаться я не собираюсь.

Бостаф: Честно говоря, со скоростью проблем никогда не было. Если уж на то пошло, то сейчас быстрее я играю лучше, чем в молодости. Раньше я тоже мог играть быстро, но бля… я послушал свою самую первую пластинку, и там я играю очень быстро, но сейчас я могу контролировать скорость и ритм, и скорость для меня – не проблема. Мы можем играть невероятно быстро, но какой от этого толк? Скорость – не проблема. Главное – уметь её контролировать. Но мы не сбавляем обороты в этом плане.

Холт: В молодости что-то у меня получилось лучше, а что-то хуже. Сейчас то же самое: некоторые фишки получаются у меня лучше, чем в юности. Конечно же, после 30 лет дрочки одной рукой начинаются различные проблемы и боли в кистях. Иногда я слушаю свои старые записи и думаю: «Ёптыть, вот это было ох*енно. Ну-ка, дай-ка снова попробую так сыграть. Ого!». А есть темы, которые тогда было сыграть тяжело, а сегодня легко. В основном, это касается игры правой рукой. Правая рука у меня очень сильная, а вот левая иногда сдаёт… (встряхивает рукой), но знаешь, это уже на автомате.

Концерты Slayer требуют большой выносливости. Как вы, ребята, расслабляетесь после концерта? Помимо бара.

Холт: Я иду висеть вниз головой (смеётся).

Бостаф: Конечно, сначала пивко. Первое, что я делаю – открываю пиво и сажусь отдыхать. Переодеваюсь и даю адреналину уйти, потому что на сцене он просто зашкаливает, и непросто сразу успокоиться. Мне нужно некоторое время. Мы перекусываем, потом встречаемся в раздевалке. Иногда с Керри можем пропустить пару стопок и расслабиться.

Холт: Я сейчас вообще почти не пью. У меня есть уникальная способность включаться на сцене, рубить трэш, а потом сразу же ложиться спать (смеётся).

Впечатляет (смеётся).

Холт: Да, поужинаю после концерта и сразу же могу идти спать. Мне уже не нужно расслабляться, как раньше. Пол – барабанщик. Ему нужно больше времени, чтобы успокоиться. Я же после выступления сразу же готов отдыхать. Могу выпить пивка, перекусить и иду спать.

Отлично. Значит мой следующий вопрос будет в тему. Сегодня я обедал с бабушкой и сказал ей, что буду брать интервью, по сути, у родоначальников трэша, и она попросила меня спросить у вас, мучают ли вас, ребята, кошмары?

Бостаф: Хороший вопрос.

Холт: Кошмары? О да, я люблю кошмары. Особенно когда они реально жуткие, после которых просыпаешься в холодном поту. Потрясающее ощущение. Сразу чувствуешь себя живым.

Давно снились?

Холт: Да недавно. Мне постоянно снятся. Обычно днём, когда я ложусь вздремнуть. Иногда снятся реально жуткие. Пару альбомов назад я написал одну песню о кошмарах. Люблю я их. Большинство обычно ссыт, а я прекрасно помню эти жуткие сны. Они реально пугают до уср*чки.

Бостаф: Да, мне тоже снится до хрена кошмаров. Крутое ощущение, я тебе скажу. Я просыпаюсь и не могу рассказать, что это было, но помню, снилось, что я захожу в тёмную комнату и знаю, что там кто-то есть. И сейчас он подойдёт ко мне. Я это прямо чувствую. И мурашки по коже. Когда я был моложе, я убегал из этой комнаты, но иногда бывает, что я стою прямо в центре этой комнаты и говорю: «Окей, ублюдок, давай, покажи, что ты можешь!», начинаю махать кулаками и просыпаюсь. А бывают кошмары, когда реально страшно, и я просыпаюсь в холодном поту, и эта энергия проходит по всему телу, и иногда мне кажется, что в комнате призрак. Просыпаешься и думаешь: «Бл*дь, вот это было жутко страшно». Я чувствую мурашки по коже и просыпаюсь, и вот это очень сильное чувство.

Холт: Бывают у меня жутко ужасные кошмары. В Exodus про мои кошмары уже легенды ходят, потому что я просыпаюсь и говорю: «Парни, угадайте, что случилось прошлой ночью?». И они говорят: «Опять, небось, какая-нибудь х*рня приснилась». Однажды много лет назад мне приснился сон, простой такой сон, не какая-нибудь е*аная фантастика. Типа я кого-то завалил и, клянусь тебе, я в эту х*йню целый месяц верил. Я думал, что это мои прошлые воспоминания. Было настолько реально, что я спрашивал себя: «Я чё реально кого-то замочил? Нет, ну не мог я. Убить и закопать труп в парке возле дома своей мамочки? Быть такого не может!». Но эта х*ета, сука, меня долго преследовала, всё снилась и снилась. До меня не сразу дошло, что это просто сон, а не воспоминания. Жесть, короче.

И как ты себя чувствовал всё то время?

Холт: Страшно было. Но в то же время было чертовски ох*ительно.

Должен спросить: что самое странное вам довелось увидеть в этом туре?

Бостаф: Да что-то ничего в голову не приходит.

Холт: Для нас сейчас всё в порядке вещей, поэтому ничего странного не происходит!

Бостаф: Мы уже привыкли к тому, что в мире творится п*здец. Никого ничем не удивишь. Я согласен с Гэри.
Холт: Чтобы вспомнить какую-нибудь жесть, мне нужно вернуться на несколько лет назад, когда мы с Exodus были в Европе. Один преданный фэн притащил нам подарок в пластиковой коробочке, – а там, блядь, была дохлая кошка, которую он подобрал на дороге.

Бостаф: Ой, жуть какая!

Холт: Мне, если что, такое не нужно, себе оставь. Уебывай отсюда вместе со своей дохлой кошкой. С чего ты взял, что мне это понравится?

А часто ли фэны воспринимают тексты Slayer о смерти, убийствах и насилии всерьёз?

Бостаф: Послушай. Я скажу, что 100 процентов наших фэнов, которые приходят на концерты, не воспринимают их всерьёз. Но при этом всегда найдутся какие-нибудь отморозки, которые не дружат с головой. Я их не знаю, но они есть везде.

Холт: Во имя Христианства совершено гораздо больше убийств, чем во имя Slayer. В позапрошлом году один парень из Кентукки выложил у себя на страничке Facebook текст песни Exodus «Урок Окончен» (Class Dimissed) о стрельбе в школе, написанный от лица самого убийцы, и кто-то эти слова понял буквально и арестовал бедного парня. Неужели нельзя было залезть в ебаный Google и посмотреть, что это всего лишь текст песни? Но нет, некоторые подумали, что мы поощряем стрельбу в школе. Конечно же, нет. У меня трое детей в школу ходят. Какой нормальный человек такое поощряет? Песню я написал, прочитав о массовой стрельбе в техническом университете Вирджинии, а парня того, кстати, за решётку посадили. Так уж получилось, что он жил в «красном штате», и выпустили его не сразу.

Бостаф: Дело не только в текстах, но и в фильмах, которые ходят смотреть. Если ты, допустим, идёшь смотреть фильм «Джон Ф. Кеннеди. Выстрелы в Далласе» (JFK), он ведь о политическом убийстве. Тысячи людей пошли на этот фильм, но никто почему-то не пошёл убивать и стрелять в людей. Это ведь то же самое.

Холт: Но если написать песню об убийстве Кеннеди, ты сразу окажешься крайним.

Бостаф: Странно получается. То есть, если изложить свои мысли на листе бумаги, ты одобряешь поступок убийцы, а если снять фильм…

Холт: Ой, это не более чем развлечение.

Бостаф: Вот именно. Но музыка и кино связаны между собой, поскольку являются искусством. Многие принимают искусство близко к сердцу. Им нравится «мирное», но если начинается тема смерти – они тут же возмущаются. Я не хочу обобщать. Есть и те, кто принимает все формы искусства, но у каждого своё мнение. Искусство бывает и жутким и мрачным тоже – всё равно это искусство.

Холт: Я всегда говорю так: если кто-то может изменить этот мир и устроить рай на земле, искоренить всю ненависть и агрессию, я первым напишу песню о том, в каком прекрасном мире мы живём. Не надо думать, что я сочиняю такие агрессивные и жесткие тексты, потому что мне делать нечего. Вот если бы мы жили в спокойном, идеальном обществе без ненависти, насилия и расовых предрассудков, я бы писал добрые и светлые песни, но я живу в другом мире – мире, в котором творится полный п*здец, но именно этим я и вдохновляюсь.

Бостаф: Согласен.

Материал и перевод: Станислав «ThRaSheR» Ткачук

---

Dimon