Джон Зазула о Metallica, лейбле “Megaforce” и новой книге

[При поддержке журнала "Decibel", октябрь 2019 года]

Джон Зазула, в металлических кругах больше известный как Джонни Зи, сыграл ключевую роль в зарождении трэша. Основав вместе с женой Маршей “Megaforce Records”, этот человек подарил миру “Kll ‘Em All”. Зазула работал со многими легендарными музыкантами и группами и выпустил немало значимых альбомов. Он был в самом начале пути с Metallica, Anthrax, Testament, Raven и Ministry. И существует полно историй о том периоде. Об этом много написано в его новой книге: «Тяжёлые истории: Металл. Музыка. Безумие», но нам удалось организовать беседу Джонни Зи с комиком, музыкантом, актёром, сценаристом и давним металхэдом, Брайаном Посейном («Металлокалипсис», «Теория большого взрыва»), во время которой мы все вернулись в начало 80-х.

Брайан Посейн: Каково было искать для Metallica лейбл? В какой момент ты подумал, что у них получится добиться успеха? Думал ли ты, что всё накроется медным тазом?

Джон Зазула: Брайан, на меня словно озарение снизошло и видение, как только я услышал их демо-запись. Меня словно молнией шарахнуло, и я сразу помчался на улицу, оставил магазин, побежал к таксофону, потому что тогда, разумеется, не было мобильных телефонов, и я не мог позволить в своей каморке иметь даже обычный телефон. В общем, я побежал к таксофону, чтобы позвонить человеку, имя которого было написано на кассете – Эй Джей Гордон, чтобы он свёл меня с группой.

Каково было выбить им контракт на запись? Все сразу же въехали в эту музыку или тебя динамили?

Нас все бортанули. Прятались под столом, хотя это история Anthrax. Когда я включил им “Fistful of Metal”, офисные работники лейблов не вынесли таких высоких частот. Один из них даже уши руками закрыл и пытался вырубить музыку, только до вертушки не дотянулся.

Будучи менеджером Ministry в их всем известный нарко-период, что самое безумное происходило, когда ты тусил с Элом [Эл Йоргенсон] и Полом [Баркером]? Самые безумные твои воспоминания?

На Пола всегда можно было положиться и с ним можно было вести беседу. Эл – настоящий двигатель, икона. За пять лет работы с Элом я многое увидел. В книге об этом написано очень мало, потому что это наше личное. Я не хотел писать книгу о том, что наркотики и безумство – это круто. Об этом дерьме и и так написано во многих книгах. Я же хотел рассказать историю о том, как фактически всё случилось за семь дней – была создана Земля и назвали мы её Megaforce. Вот о чём я хотел рассказать.

Я слышал, было довольно тяжело уговорить Ministry выступить на фестивале Lollapalooza. Почему?

Эл любит устраивать шоу, поэтому выступать днём ему было не в кайф. Ему нужно, чтобы на экране был видеоряд и лучше всего это делать, когда стемнеет.

Он не хотел выступать в 3 часа дня.

Он не хотел выступать на пикнике. Так он и называл этот фестиваль. Они очень уважали Эла. Нам сделали очень крутое предложение и альбом “Psalm 69” продавался хорошо, все котировали Ministry, и тут Эл ко мне подходит с фермерским календарём и говорит, когда в городе, где проходит тур Lollapalooza, начнёт темнеть, и выдает мне: «Добавь это в список моих просьб. Я хочу выйти в такое-то время перед Red Hot Chili Peppers». Насколько я помню, он своего добился.

Да, добился.

Они начали выступать, было ещё немного светло, но потом начало темнеть.

Безусловно, музыкальный бизнес в то время был совершенно другим, но какие бюджеты вам выдавали на альбомы и клипы для твоих самых крупных клиентов вроде Anthrax, Metallica и Эйса Фрили?

Не люблю обсуждать детали, но некоторые группы получали не меньше полмиллиона. Иногда больше, потому что раньше на мне многие наживались – типа бюджеты в $25 000, $50 000, $100 000. Ожидалось, что эту сотню будет много на что потратить. Дело ведь было не только в выпуске альбома, но ещё и реклама на радио, маркетинг, развитие. Может показаться, что это большая сумма, но улетала она довольно быстро. Даже когда у Anthrax был большой бюджет, требовался качественный маркетинг и толковая реклама альбома по всему миру. А всё ведь стоит денег. И не только Anthrax. Все группы – Megadeth тоже тратили кучу бабла, хоть я с ними и не работал.

Одна из моих любимых групп той эры – Testament. Тоже твои клиенты. Сразу же захотел их подписать?

Ни хрена подобного.

Ты слышал их альбом “The Legacy”? Или демо?

Демо. Группа тогда называлась Legacy, и я услышал демо. Мне напоминало подражание Metallica. Не мог я никак абстрагироваться, слышал похожие фишки и риффы и сразу браковал. По этой причине Megaforce позже стал «неметаллическим» лейблом. Невозможно было работать с одним и тем же жанром.

И кого же они тогда зацепили?

У нас на лейбле Megaforce было секретное оружие по имени Маша Металлистка, у неё был отменный слух, и она сразу слышала, что собой представляет та или иная группа. На свой слух я не жалуюсь, да и у Марши тоже всё в порядке. Но нужно было мнение третьего человека. Мне они сначала не понравились, но Мария настояла, и мы уступили. Она мне высказала за то, что я не разглядел в них талант. Они ещё вокалиста поменяли. Новым певцом стал Чак Билли, и мне его вокал понравился. Полагаю, музыка мне вкатила и звучала немного по-другому. Мне стала нравиться их гитарная игра, дуэт Эрика Питерсона и Алекса Сколника, и потом до меня наконец дошло. Мы прилетели в Сан-Франциско зависнуть с группой. Но, к сожалению, случилось это через несколько часов после смерти Клиффа Бёртона. Мы вошли в студию, чтобы заценить Testament с Чаком, но были абсолютно убиты горем. И 12 часов не прошло с момента трагедии. И мы приехали заценить этих ребят и их нового вокалиста, Чака Билли. Радовало лишь одно – парни оказались просто обалденными.

Оглядываясь назад, как ты оцениваешь влияние своего лейбла на мир и музыку в целом?

Я считал, что мы занимаемся полезным делом. Это была не компания, а целое движение. Я чувствовал себя важной частью чего-то, что изменит мир. Металл – это позиция, образ жизни, особенная музыка. Мне это нравится.

Расскажи о первой встрече с Metallica.

Я жил в микрорайоне, жители которого не очень приветствовали моих гостей. Трава всегда была сантиметров 30, на деревьях висели пивные банки и на лужайке валялись, как будто это была рождественская гирлянда. И вот перед моим домом остановился грузовик, и выходит группа. Когда они пришли ко мне домой, они вели себя как панки. Я сразу же пытался себе это объяснить. Приехали такие: «Нам плевать, мы на месте».

Я видел их старые интервью, и они уже вели себя дерзко. Потрясающе, что у них была уверенность.

Да, как только я их увидел, они сразу же стали показывать свою чёткую позицию. Зашли ко мне домой и выжрали весь мой запас алкоголя, которого мне бы ещё минимум лет на пять хватило.

И как быстро они его выдули?

Бутылки быстро. Кружек раньше не было. Когда я всё это увидел, охренел. Первая мысль была: «Бля, нахрена я всё это затеял?». Но я знал, что они были особенными. Чувствовал. Мне хотелось быть с ними, участвовать в процессе.

Возвращаясь к Anthrax… правильно ли я понимаю, что они за тобой постоянно бегали?

Скотт Ян и Дэн Лилкер постоянно приходили на концерты, которые я устраивал в районе. В выходной приезжали ко мне в магазин на блошиный рынок и привозили свои демо-записи. Я брал и слушал. Дома я их включать не рискнул, потому что соседи бы не врубились, что происходит. Не хотелось их пугать. И каждый раз, когда я видел ребят из Anthrax, я говорил: «Послушайте, здесь не хватает того-то, а здесь того-то…». И они раза три-четыре приезжали на блошиный рынок, и я каждый раз им отказывал. И наконец они припёрлись в кафе, где я с Маршей и детьми завтракал блинчиками. Принесли демо “Soldiers of Metal”, на ней ещё была вторая сторона. Мне понравилось. Они сказали, что продюсером выступил Росс Зе Босс (гитарист Manowar). Я охренел и сказал: «Парни, вот теперь, похоже, всё ништяк. Если сможете сочинить целый альбом в таком духе, я помогу вам его записать. И они действительно сочинили отличные песни, а остальное уже история.

Расскажи про Venom. Ты же ведь им тоже концерты устраивал. Как всё прошло?

Мы впервые привезли их в Америку, они у меня оставались ночевать. Это был оригинальный состав Venom. Было шесть техников и менеджер, поэтому всего их было человек 9-10. Пришлось мне им оплатить перелёт из Ньюкасла (Англия) в Штаты (Нью-Джерси). Круто было. Они притащили пиротехнику, чуть ли не бомбы самодельные, террористы такие могли бы использовать. Был у них динамит. Как они пронесли его на самолёт – понятия не имею. Им требовался целый час, чтобы установить всё это барахло. Никто кроме них самих понятия не имел, как всё это устроено. Они мне твердили: «Да это безопасно, расслабьтесь». Начинается концерт, раздаются первые взрывы и весь первый ряд с чёрными лицами. Это был порох от взрыва. Вспышки были, всё такое, но на следующий день я сидел на балконе театра «Парумаунт», где проходил концерт и нашёл кусок бомбы. На балконе нашёл, представляешь? Да запросто кому-нибудь башку могло оторвать, раз на балконе оказалось. Мне потом за их «салюты с петардами» пришлось заплатить.

Такое случается, когда имеешь дело с сатаной или его свитой.

О, ты не представляешь, какой мрак их окружал. Когда я попросил их выписать чек звуковой компании за все колонки, которые они взорвали… девять из них, мне это обошлось в 666 баксов.

А с главными сатанистами Лос-Анджелеса, группой Slayer, у тебя такие же истории?

Могу лишь сказать, что при встрече с ними я ощущал мрак. Я видел их первый концерт в бруклинском «ЛяМуре», когда они стали успешными. И меня волновал лишь один вопрос: куда бежать, если они сожгут клуб? Ничего страшнее я не видел. Это был мрачный и мощный концерт. Я потом Slayer живьём видел раз 20-30. И каждый раз становилось всё мрачнее и круче. Но в маленьком клубе это было ЧЕРЕСЧУР.

Я видел их в начале 80-х, и поэтому отчасти они такие легендарные. Поначалу у них был очень мрачный образ и атмосфера. Расскажи о работе в Atlantic Records. Как это произошло? И как обстояли дела?

Меня с ними свёл Ларри Ясгар, который подписал на Atlantic группу Raven. И он сказал их тогдашнему президенту: «Тебе надо заценить этого чувака, он с яйцами, и медведь ему на ухо не наступал. Он знает, что делает. Думаю, нам стоит в него вложиться и сотрудничать с его лейблом». И всё так и было. Мы реально помогли утвердить несколько потрясающих групп. Типпер Гор и сумасшедшие вашингтонские мамаши заставляли меня везде лепить стикеры. Overkill хотели выпустить миньон с милым названием «Иди на хуй», с большим средним пальцем на обложке. Я бодался с Atlantic, в итоге пришлось выпустить его самостоятельно. Было продана хуева туча копий. Спасибо «комитету по цензуре в музыке». Наконец я сломал стереотипы в Atlantic, начав работать с Эйсом Фрили, и у нас был настоящий хит “Into the Night”, это была крутая песня на альбоме “Frehley’s Comet”. Мы продали почти полмиллиона копий, и это был успех. Но потом я подписал ребят из Vio-Lence.

Расскажешь?

Крутые черти. Кажется, они тогда жили в Юнион-Сити. У них там была в студия в Районе Залива. Был у них некий гараж для грузовиков, и я видел, как они в этом бункере играли. Мне крышу сразу же сорвало. Я сейчас про оригинальный состав говорю. Проблема была в том, что я забрал их после провала с Mechanic Records, и руководство Atlantic не спешило приветствовать мой выбор.

Из-за комитета по цензуре?

Они считали, что на мне лежит ответственность, срать на комитет. В общем, Atlantic не хотели подписывать Vio-Lence, а потом ещё и просили меня передать их вокалисту петь в другой манере. Шон Киллиан – классный парень и, вероятно, потрясающий вокалист, но мне не зашло. Не цеплял меня такой вокал. И с Atlantic возник конфликт после того, как я заставил лейбл выпустить этот альбом – мы продали немного копий, и в итоге отношения мои с лейблом испортились.

Я понимаю, что вы с Маршей были против всего мира.

Верно. Мы с Маршей основали лейбл, и она никогда ни перед чем не сдавалась. Мы работали вместе как партнёры, мыслили в одном направлении. Всё было хорошо, мы вместе воспитывали детей, как муж и жена. В книге есть романтическая история о том, как мы познакомились и я сделал ей предложение.

Как вам удалось сохранить семью, несмотря на безумную работу?

Любовь – очень мощный наркотик, и я рад, что познал настоящую взаимную. Не говоря уже о том, что в любом споре я уступаю. Запомните это, ребята. Марша всегда права.

Чем планируешь заниматься после выхода книги?

Не знаю пока. Многие хотят, чтобы я вернулся к работе, но я уже давно не слежу за тем, что происходит на музыкальной сцене. Я своё отработал. Когда мне было лет девятнадцать, меня спросили: «Чем хочешь заниматься, когда станешь старше? Что для тебя успех?», и первое, что я ответил: «Чувствовать себя живым и курить травку, а фоном играет лучшая музыка. И ты сидишь весь день в саду, покуриваешь травку и слушаешь музыку». Так и есть. Я сам себе хозяин. Могу делать то, что хочу и не париться.

Перевод: Станислав “ThRaSheR” Ткачук

---

Dimon