Machine Head. Робб Флинн: «Толпа п⍟✪дилась с копами и горели машины»

[Материал из журнала "Metal Hammer" за июль 2019 года *]

В год релизов, в корне изменивших облик металла, ‘Burn My Eyes’ был поистине альбомом на века. Вдохновлённый беспорядками, религиозными сектами и желанием раздвигать границы тяжёлой музыки. Перед вами история создания абсолютной классики.

«Я ехал на велике, – вспоминает Робб Флинн о беспорядках, творившихся на улицах Сан-Франциско в 1992, вызванных бунтом в Лос-Анджелесе, где погибло более 50 человек и более 2000 были ранены. Беспорядки начались после того, как оправдали четырёх белых офицеров полиции, обвиняемых в избиении чёрнокожего водителя по имени Родни Кинг. Толпа дралась с полицией, вокруг горели машины. Копы и всякие отморозки пытались меня догнать. Творилось настоящее безумие, но мне нужно было прочувствовать этот хаос, впитать его. Мне НУЖНО было зарядиться агрессией и энергией, чтобы выплеснуть в творчестве Machine Head».

Они уже настолько давно являются неотъемлемой частью тяжёлого металла, что можно легко забыть влияние первого альбома Machine Head, ‘Burn My Eyes’. Вышедший на лейбле Roadrunner Records 9 августа 1994 года он сразу же был признан классикой и стал самым продаваемым дебютом в истории лейбла (пока в ’99 году не случился прорыв Slipknot). Изобилующий гремучей смесью хулиганского развязного грува, яростного трэша и хип-хоперской дерзости, не говоря уже о провокационных текстах фронтмена Робба Флинна, ‘Burn My Eyes’ больше остальных заново определил понятие «металл» в 90-х. О том, чтобы протаптывать новую дорожку в металле Робб думал ещё когда являлся участником трэш-формации из Района Залива, группы Vio-Lence, а сам сколотил Machine Head как сторонний проект.

«Я люблю ребят из Vio-Lence и мне нравилось всё, что мы вместе сочинили, но я хотел в своей жизни что-нибудь поменять, – вспоминает сегодня Робб, – вот и ушёл из Vio-Lence в ’92. И где-то в то же время Ministry искали концертного гитариста. Они тогда были настоящими МОНСТРАМИ, это была эра альбома ‘Psalm 69’ (1992). Они хотели услышать, что я играю, и не знаю почему, но была у меня какая-то затаённая обида – я не хотел присылать им старую музыку. Я хотел отправить им НОВУЮ».

Робб уже написал несколько новых песен, в том числе – ‘Death Church’, медленно пожирающего монстра, намеренно отличавшегося от всего, что он сочинил в Vio-Lence и своей первой группе, Forbidden Evil. Синкопы, жёсткие хлёсткие риффы, напоминающие Godflesh и Neurosis, и тексты, бившие в самое уязвимое место религии – у Machine Head уже выработался мощный индивидуальный почерк. Тем временем, Роббу нужен был человек, который бы записал с ним материал для прослушивания в Ministry, поэтому он обратился к барабанщику Крису Контосу, ветерану хардкорной сцены Района Залива, поигравшему в Attitude Adjustment и Grinch.

«У одной из групп Криса была репетиционная база в Окленде, буквально в трёх кварталах от того места, где однажды на меня напали на заправке [за подробностями – к песне ‘Triple Beam’ с альбома ‘Catharsis’]. Мы приехали туда с пушками и в капюшонах, чтобы никто нас не видел – было СТРЁМНО! У Криса был крутой продвинутый проигрыватель, и мы могли записаться в стерео. Мы просто сели и начали джемовать. Было увлекательно! Крис играл в командах, которые сочиняли материал и выступали… я же был на нулевой отметке… и надеялся поехать в тур с Ministry… поэтому разговора о том, чтобы Крис пришёл в Machine Head, не было».

Робб с ухмылкой замечает, что парни из Ministry так и не позвонили. Вместо этого Флинн решил пробивать дорогу для своей новой группы. Состав был укомплектован басистом Адамом Дьюсом, гитаристом Логаном Мейдером и барабанщиком Тони Костанзой, с которым Робб написал несколько песен, вошедших на альбом ‘Burn My Eyes’. Первый состав Machine Head собирался утвердиться в качестве свирепой яростной силы в Районе Залива и за его пределами.

«Тони выбил нам первое выступление в клубе Лас-Вегаса, – вспоминает Робб, – мы приехали в Лас-Вегас, сыграли перед публикой в 40 человек и хорошенько нах*ярились! Ха-ха! Джои [Хьюстон] стал нашим менеджером, и процесс пошёл».

Если демки Machine Head было недостаточно, чтобы убедить Эла Юргенсена, она, безусловно, привлекла внимание Roadrunner Records, подписавших группу в 1993 до того, как представители увидели Machine Head живьём. Имея в своём списке такие команды как Fear Factory, Sepultura, Obituary и Type O Negative, Roadrunner стал идеальным пристанищем для ребят, готовых перевернуть устоявшиеся металлические шаблоны с ног на голову: требовался лишь дебютный альбом, сыгравший на руку растущей репутации коллектива. После ухода Тони Костанзы и возвращения Криса Контоса Machine Head были готовы показать результаты на плёнке. Записанный в Fantasy Studios в Беркли и спродюсированный гуру металла Колином Ричардсоном, содержащий ультрасовременные металлические гимны, альбом ‘Burn My Eyes’ идеально воплощал мощное видение Робба и отражал внутренний хаос каждого из участников юной группы.

«Безумное было время. Мы каждый день приезжали и записывались, – говорит Робб, – парни курили травку. Я был трезвым, потому что конкретно, бл*дь, боялся облажаться и был полностью сосредоточен на работе. Хотя Крис помнит, как мы выкурили столько травы, что сработала пожарная сигнализация, и мы чуть не задохнулись, потому что галон поглощает весь кислород! Ха-ха!».

По прошествии 25 лет фэны вряд ли будут ставить под сомнение несокрушимую мощь песен вроде ‘Davidian’, ‘Block’ и ‘Blood For Blood’. На альбоме было достаточно «олдскульной» злобы, чтобы трэшеры остались довольны, а также мощный напор, интересные фишки и приёмы. ‘Burn My Eyes’ являл собой сжатый кулак, объединивший два племени. Альбом оказал моментальное воздействие, особенно в Великобритании и Европе, но пока Робб не увидел продажи, он не знал, ждёт ли Machine Head светлое будущее.

«Мы не думали, что покорим мир, – пожимает он плечами, – мы знали, что наше дерьмо было чертовски агрессивным и его никогда не будут крутить по радио. Я не сидел и не думал: «О, да мы потрясём весь мир!». Я старался сделать его настолько тяжёлым, гневным, агрессивным, экспериментальным и необузданным, насколько это было возможно».

Осознавал ли Флинн, что это звучание было совершенно новым и прорывным? Machine Head окрестили «грув-металом» в стиле Pantera, но Machine Head так никогда не звучали…

«Да, к нам прицепился этот ярлык, потому что Pantera была популярна. Нравилась ли нам Pantera? Конечно. Я не скажу, что они не оказали на нас влияние. Когда мы сочиняли ‘Burn My Eyes’, я дико тащился от гитарного звучания Даймбега, это был настоящий п*здец! Но в музыкальном плане мы ориентировались на Metallica, Slayer, Neurosis, хардкор и рэп. Просто все переплелось – музыка, страсть и драйв – это было безумное время, и в результате родилась безумная смесь музыки, которая, честно говоря, могла бы оказаться провальной. Никому и в голову не приходило, что это возможно, но мы рискнули и изменили ситуацию. Е*ануться можно!».

Музыка Machine Head была несокрушимой силой, а Робб Флинн показал себя прекрасным автором лирики.

Безжалостно агрессивный, но грамотный и изобретательный, в легендарной «открывашке» Davidian’ он писал о кровавой Осаде в Уэйко 1993 года. Дэвид Кореш, лидер религиозной секты «Ветвь Давидова», заперся в лагере Техаса, когда между ним и правительством началось противостояние. Его хотели арестовать, обвиняя в незаконном владении огнестрельным оружием и взрывчатыми веществами. Через 51 день осады он и почти 80 его последователей погибли от пожара после штурма ФБР. ФБР утверждают, что пожар они не устраивали.

В искажённой интерлюдии ‘Real Eyes Realize, Real Lies’ и «закрывашке» альбома ‘Block’ Робб писал о беспорядках 1992 года в Лос-Анджелесе. В других песнях он подвергал жёсткой критике религию и политическую коррупцию, а медленная ‘I’m Your God Now’ рассказывала об ужасах наркозависимости.

Спустя 25 лет всё это кажется настораживающе актуальным, учитывая нынешнее упадочное состояние человечества. Когда Робб выражал сомнения по поводу лирики в песне ‘Davidian’ («Да раздастся выстрел из дробовика, знаменующий свободу!») после массовой перестрелки в Лас-Вегасе в октябре 2017, ситуация лишний раз подчеркнула резкую провокационную подрывную мощь, которой Machine Head обладали в те годы: это была музыка, рождённая из хаоса и ярости. На х*й компромиссы и сожаления.

«Я горжусь тем, что мне удалось сказать в тех песнях, – заявляет Робб, – не хочу говорить, что это ПОЛИТИКА, но песни вроде ‘Davidian’ и ‘Block’ рассказывали о том безумном дерьме, которое происходило. Ведь до того момента в металле было много сказок и прочего слащавого дерьма, а мне такие тексты были чужды. Рэперы и панки по-прежнему пели об улице, протестах и ЯРОСТИ. Ярость – праведная ли нет – распылялась ВСЮДУ, и меня это заводило».

Как оказалось, многие разделяли склонность Робба к ярости. Всего через несколько месяцев о Machine Head заговорили как о тяжеловесах, и ребята поехали в качестве основной команды поддержки Slayer, а вскоре группа и сама стала хэдлайнером. Остальное, как говорится, история – но история с нех*ёвым количеством взлётов, падений и неожиданных поворотов.

В 2019 году Робб уже не тот яростный дерзкий хулиган времён ‘Burn My Eyes’. Он стал старше и мудрее, но кажется, если где-нибудь начнётся бунт, Робб снова помчится на велике и влезет в драку до того, как вы успеете крикнуть: «К чёрту всё это!». Осенью борзые зачинщики из Окленда снова выезжают на прогулку.

«А прикинь, если бы меня ВЗЯЛИ в Ministry, – смеётся Робб, – Machine Head могло бы и не быть. Жизнь невероятно безумна. ‘Burn My Eyes’ мог оказаться нашим единственным шансом, поэтому нужно было выйти и е*ашить. Е*ашить так, чтобы заткнуть за пояс любого ублюдка».

Автор: Дом Лоусон

Материал и перевод: Станислав “ThRaSheR” Ткачук

* - иностранная пресса печатается на месяц вперёд

---

Dimon